Топот ботинок по старому линолеуму, вбежал Васька:
– Морф вернулся, падла! У крыльца сидит.
– Маруда! – заорал я, пнув стол так, что он завалился набок, а потом, не удержавшись, влупил кулаком в стенку стеллажа. – Так и привяжется теперь! А-а, скотина!
– Завалим?
– Хрен там! – в бешенстве заорал я. – Пытался уже, сразу сваливает, а попадать ему только в мозг.
Что делать, что делать? Все. Допрыгались? Как-то неохота. Мы пока при оружии и патронах, и ноги бегают, надо прорываться.
Только как?
– Есть идея! – вдруг аж подпрыгнул Васька, после чего начал судорожно стаскивать с себя рюкзак.
– Что?
– Монка!
– Что?!"
"Но понял я его почти сразу и уже через секунду сбивал карниз с окна, чтобы добыть длинную палку. Васька между тем ставил мину на электродетонатор, заводя провода на подрывную машинку. Нет, морф хоть и был человеком, но сейчас не гений, не сможет он сообразить, не может быть такого! Нет, точно не может.
Слава богу, что на улице пока тихо, лишь где-то вдалеке стрельба слышна. Эта стрельба, скорее всего, нас и спасает. Из-за нее сюда никакое подкрепление не едет, наверняка ведь вызвали. Ну ничего, мы любой минутке рады, нам еще отсюда свалить нужно.
– Приманку бы… – озабоченно огляделся Васька.
– Момент!
От Сергеича на полу лужа крови, осталось только от сорванной желтой занавески кусок тряпки отхватить и в этой крови вымазать.
Черт знает, подействует или нет, но нюх у тварей точно есть.
– Давай прямо на мину мотай, – сказал Васька, подсовывая наше устройство.
– Понял, не тупой.
– Крути лучше, а то в решетку не пролезет.
– Да понял!
Получилось что-то вроде кирпича, примотанного к концу длинной металлической трубы, скользкой и гнущейся, вдоль которой вились провода к подрывной машинке. Затем сообразили бумаги в уши натолкать: близкий взрыв невелика радость.
– Самим бы не высовываться, – сказал я. – А то опять спрячется, скотина, только сзади нападать норовит.
– А мы вот так…
Прямо у входа зеркало было раньше, у которого, наверное, невесты прихорашивались, или просто кто прическу поправлял. Теперь его осколки лежали на полу. Васька выбрал самый длинный, похожий на саблю, и широким концом высунул его в окно, ловя изображение.
