Что делать? Вот что, а? Кто бы подсказал? Примешь неверное решение – и остаток жизни будешь локти кусать. Да и сколько той жизни останется? Тоже вопрос вопросов. Тридцать минут на размышления. Полчаса.
Виталий Пилецкий, Пиля
27 мая, пятница, ночь
На спуск в канализацию выстроилась очередь. Сам Пилецкий вовсе не рвался спускаться в плохо пахнущее темное нутро тоннелей, поэтому с удивлением смотрел на чуть ли не толкающихся боками уголовников. То ли жажда мщения за своих убитых их подгоняла, то ли охотничий азарт, но они один за другим лезли в темный колодец, бетон вокруг которого был щедро залит кровью.
Чья кровь – сомнений не было: два посеченных осколками трупа лежали у стены, и к ним от самого люка тянулись кровавые размазанные следы. Виталий справедливо предположил, что если противнику хватило ума поставить растяжку на люке, то что им может помешать ставить новые растяжки в темноте канализационных тоннелей? Или другую гадость придумать?
По суете, крикам и бестолковому бросанию гранат в колодец Пилецкий заключил, что бандитам и в канализации успело достаться.
Чей-то дикий крик доносился снизу до тех пор, пока туда не полетели гранаты. После взрывов наступила тишина. Какой-то здоровенный парняга в разфузке на голое тело с пулеметом ПК в руках спустился вниз, и из колодца донеслись звуки длинных очередей. Пилецкий понял, что тот просто совал пулемет в тоннель и нажимал на спуск, надеясь поразить или отогнать противника. Затем вся «очередь» бандитов снова полезла вниз.
К его удивлению, четверо «спецов» в тоннель не лезли, а о чем-то тихо переговаривались, стоя в стороне, «уступив очередь» суетящимся уголовникам.
И когда очередь дошла до «уродов», старший из них показал рукой всем понятный и доходчивый жест: «Стоп!»
У Виталия камень с души свалился. Он был готов на что угодно, лишь бы не лезть туда. Он и темноты боялся, и стесненных пространств, и мертвяков, и чего угодно. Рядом с ним издал вздох облегчения Бегемот, который тоже не рвался в бой.
Тем временем «спецы» отозвали в сторонку одного из уголовников, худого лысого мужика с синими от наколок кистями рук, и Клешню – их старшего.
Уголовник кивал, слушая военных, затем жестом подозвал какого-то пронырливого вида малолетку с АКМС на плече и что-то начал выспрашивать у него. Тот кивал, затем несколько раз показал рукой в направлении центра города, к заметному удовлетворению старшего «спеца».
– Так, за мной все! – неожиданно сказал Клешня, махнув автоматом, показывая на выход.
