Слово «уроды» уже превратилось в самоназвание орды, даже сами носители этого оскорбительного по сути названия перестали задумываться над его смыслом.
– Тоже верно, – вздохнул Бегемот. – Курить есть?
– Держи.
Пилецкий протянул ему початую пачку сигарет, затем сам выбил щелчком одну. Оба закурили.
– Слышь, Пиль, а чего они все на нас тянут? – снова заговорил Бегемот. – Типа чистенькие или как?
– Ага, чистенькие. Если бы нас не было, сами бы тут колхозничков резали. А так всю дерьмовую работу нам, а сами вроде как в сторонке, типа западло им.
Зашкварятся, с нами общаясь. Но только я что-то не слышал, чтобы они за кого-то подписывались, защитнички.
– Точно, не было такого, – подтвердил камышовский контролер. – Они как-то на двух своих бэтээрах к нам в деревню заехали, а у нас веселье – мужика в пилораму запихивали. И ничего, посмотрели, рожи поморщили да и дальше поканали. Типа не понравилось. Но даже слова не сказали.
– А чего его в пилораму-то? – спросил Виталий.
Как ни странно, но он такой случай пропустил, наверное, на выезде был.
У них в последнее время через день были выезды, новые местные «князья» приводили подданных к послушанию.
– Да так… Нашли пилораму, вот и решили попробовать. Какого-то мужика прямо на улице изловили и в нее засунули.
– И чего?
– Прикинь – ожил! Тулово пополам разрезало, а он лежит и кнокает. Нормально, а?
– А что за мужик?
– Да хрен его знает. Просто мимо шел.
– Охренеть… – вяло отозвался Пилецкий.
Некоторое время сидели молча, прислушиваясь к перестрелке.
Потом на них разом из-за угла вышли сразу три зомби, которых быстро смели заполошным автоматным огнем, перемежаемым визгливым матом. Затем, одного за другим, застрелили еще нескольких, подходивших с разных сторон на шум. Потом во взводе появился первый раненый – рикошет от бетонной стены угодил кому-то в ногу. Раненого перевязали, и двое потащили его к стоящему в проломе «Уралу».
Затем раздался довольно сильный взрыв, сопровождаемый грохотом падения чего-то тяжелого, вызвавший всплеск стрельбы с крыш и из окон, а в ответ по без того избитым стенам хлестнули пулеметные очереди.
Кому-то попало, судя по всему, потому что в одном из окон кто-то зашелся в неостановимом истошном крике, который прерывался лишь на то, чтобы кричащий мог набрать воздуха. Затем крик резко оборвался.
– Чего там случилось? – засуетился молодой и любопытный Бегемот.
– Хрен его знает, сиди, – сказал Пилецкий.
Вскоре снова стрельба усилилась, а затем, через минуту буквально, стихла.
