– В смысле? – спросил совершенно обалдевший Главный.
– В смысле того, что пленные – два мужичка не пойми каких, не служили и не спортсмены, и девка-наркоманка. А скрутить их и у моих бойцов проблема. И морды какие-то стали… не такие. Вроде и людские, но черт его знает, дальше уже мистика начинается.
– Так… тем более интересно, – задумался Бурко. – Думаю, что на опыты их уже нельзя. Точнее, можно, но на другие, я с Домбровским переговорю. А еще есть кто, кого не жалко?
– Да сидят несколько разных, но их на шахту планировали.
Там рабочие руки нужны.
– Подождет шахта, давайте четверых научникам, для опытов.
– Как скажете, – пожал плечами Пасечник."
"Поговорили и о делах других, после чего Бурко отправился к себе. Диск, что ему записали научники, смотрел уже на следующий день, перед сном, да и то не весь. Сразу не получалось, очень уж все мерзко выглядело, до тошноты и мурашек по телу. И последний ролик Бурко посмотрел уже вчерашним вечером, попутно разбираясь в бумагах у себя в кабинете.
Название файла отличалось от остальных, чем привлекло внимание, и он смотрел его немножко внимательней, все остальное, что до этого, он уже так, краем глаза цеплял.
Привлекла внимание и сама картинка. Планы всех предыдущих съемок были стандартны – одна или две камеры, направленные на клетки за бронестеклом, и ничего другого, а в клетках кто-то кого-то ест или сидит, уже нажравшись. А тут появилась какая-то комната, и камера была поплоше, предназначенная для обычного наблюдения.
Комната, в которой на столах стояло несколько компьютеров, полумрак, скрывавший лица двух человек, лишь над парой столов светились лампы.
Зато было видно, что на столе находилась открытая сумка и в нее укладывались продолговатые цилиндры, размером с баллончик дезодоранта каждый. Целый ряд их стоял на столе, и один человек поочередно брал их руками, что-то проверял и устанавливал в сумку стоймя. Это была даже не сумка, а скорее что-то вроде кофра, такого, какие бывают у фотографов.
Звука не было, движение было дискретным, с частотой эдак кадра три-четыре в секунду.
Комната выглядела неуловимо знакомой. Точнее, даже не сама комната, а что-то в ней, какая-то деталь, которая притягивала внимание, задерживала взгляд на себе и в то же время оставалась незамеченной.
– Странно, – сказал сам себе Бурко.
Открылась дверь, и вошел еще один человек. Двое обернулись на него, затем вернулись к прерванному занятию.
