Васька на пинках загнал его на заднее сиденье «уазика», привязал его руки к металлической поперечине каркаса, натянул на голову заранее припасенный тряпочный мешок от ботинок «Коркоран». Теперь не рыпнется. Прибежали остальные, машины завелись и поехали через кустарник в сторону просеки.
Сергей Крамцов
18 мая, среда, день
– Э, штаны поставь на место, а?
Пленного привязали к опорному столбу крыльца, связав руки за спиной. В процессе привязывания расстегнутые штаны свалились вниз. Ботинки с него тоже стащили и забросили в кусты подальше, чтобы не воняли тут.
Зачем? А затем, что человек без обуви мало способен к побегу. Равно как и в брюках без пуговиц, которые мы у него отрезали и тоже разбросали по окрестностям.
– Поставим, поставим, не бздуй, – сказал Васька и, морщась, подтянул бандиту штаны. Тот с облегчением плюхнулся на них задницей. Присутствие вокруг особ женского пола смутило его окончательно.
– Так, орел комнатный, начинаем беседу, – сказал я. – Представься для начала, кто такой и откуда.
– Мага, из Махачкалы, – уже с готовностью представился он.
– Хорошо, Мага, – сказал я, глядя ему в глаза. – Первый шаг к нашей будущей дружбе ты уже сделал. Теперь ты будешь нам рассказывать обо всем, о чем знаешь, правдиво отвечать на вопросы и стараться помочь. За это я обещаю не отрезать тебе пальцы, не ломать кости в ступнях и не жечь ноги на костре. Если ты нам помогать не станешь, то я начну с костей. Мы не менты, не вертухаи, мы даже не военные, так что для нас законов и правил нет.
Я выразительно положил рядом с собой молоток, нож и плоскогубцы. Мага слегка вздрогнул. Я знал, что так и будет. Особенность кавказских людей такова, что, зачастую смелые до отчаянности в кругу своих, оказавшись в одиночестве, вне стаи, когда никто их не видит, они теряются. И именно в этом случае их легко «исповедать» на любую тему. А вот если их будет двое, то «исповедь» пойдет сложнее, они начнут задумываться о том, что они подумают друг о друге.
– Слушай, что я могу знать, а? – запустил пробный шар ухода в отказ Мага.
– Мое дело маленькое, где поставили, там и стоял.
Такие мысли надо пресекать в корне, и я ударил его молотком по голени, хоть и далеко не изо всех сил. Но боль все равно должна быть страшная, там же почти открытая кость. Мага взвыл так, что с кустов птицы вспорхнули.
– Ты что делаешь, а? Зачем бьешь? – заорал он возмущенно.
– Чтобы ты был общительным, Мага, – спокойно сказал я. – У нас времени вагон, тебя здесь никто не найдет.
