Признаю, за работой и постоянными делами, которых в городе было навалом, мне нередко не хватало времени даже на обычные бытовые мелочи. А уж чтобы остановиться и подумать о будущем с Камиллой в таком ключе – подавно. Всегда было не до того. Всегда находились первоочередные задачи. И хоть я регулярно замечал, знал и понимал, что будущая невеста и дочь не контачат от слова совсем, но, наверное, предпочитал на это закрывать глаза. По принципу «стерпится – слюбится».
Дермовый принцип.
И от этого я сейчас чувствую себя дерьмовым отцом.
Сложно принять, когда человек, который знает твою семью чуть больше суток, тычет тебя носом в твои косяки. Очевидные и заметные.
Анфиса вообще умелица ткнуть по больному или пробраться туда, куда никого не пропускал. К сердцу, например. К мозгу, который не отпускает ее.
Сутки. Гребаные сутки! И уже в моей жизни начало что-то меняться. Коллаборации, которые, скорее, выбешивают. Потому что серые до этого краски рутинных будней становятся ярче. Глаза режут. Почему? Зачем? А главное, как она это делает своим присутствием? Не пойму и понимать не хочу.
Но шпильку про Нику и Кэм я услышал. К сведению принял.
Подумаю об этом. Потом обязательно подумаю. Сейчас же буду таращиться на симпатичную задницу в платье, которое колышется от ветра, и ненавидеть себя за собственную слабость.
У дома Анфисы мы оказались спустя десять минут. Девушка дотопала на своих каблуках до подъезда и остановилась, резко крутанувшись на пятках и вперив в меня недовольный взгляд.
– Спасибо, что проводили, – отчеканила скорее из вежливости, нежели от искренней благодарности.
– Всегда пожалуйста, – кивнул, поймав пролетавшую мимо Нику. – Ника, говори Фисе «пока» и поехали.
– Уже? А мозно…
– Нельзя.
– Лано, – скисла мордашка, – я тогда… о-о-о, – загорелись глаза дочери.
Я проследил за ее взглядом и увидел в стеклянной витрине в метре от нас холодильники с мороженым.
– Папочка, а я кочу молозеное!
– Прямо сейчас? Принцесса, сейчас Анфиса пойдет домой, и мы зайдем за мороженым.
Идет?
– Не идет, Фиса тозе кочет молозеное, – улыбнулась дочурка, глянув на девушку, что нервно топталась на месте. – Да?
– Не думаю… – неуверенно пролепетала девушка едва слышно.
– Тогда я подумаю за вас с папулей и куплю нам молозеное. Сама. Как взлослая! – задрала нос-кнопку дочь. И выглядело это до того умилительно, что Анфисе пришлось смириться и кивнуть.
– Хорошо, спасибо.
– Только подозди меня, угу? Не уходи, лано?
– Ладно.
