– Невеста ваша совершенно не умеет обращаться с Доминикой. Вы бы видели эти колтуны, которые она ей собрала сегодня на голове. Без слез не взглянешь!
Нагорный посмотрел в сторону Ники, которая неподалеку рассекала на скейте, и скептически выгнул бровь, наверное, решив, что я совсем дура. Ведь на голове у ребенка красовались два шикарных, крепких дракончика. Еще бы!
– У нее на голове вполне себе косички, или я чего-то не понимаю?
– Да потому что я их ей заплела. Разумеется, как только смогла разобрать то осиное гнездо, что ваша Камилла соорудила.
А то, что ребенок один расхаживал по отелю? Нет, я, конечно, понимаю, что он ваш, а Доминика умна не по годам, но это же просто вопиющее попустительство!
Нагорный впал в ступор."
"– Вы уж, прежде чем оставлять ребенка с этой дамочкой, убедитесь, что она элементарно сможет с Никой совладать! – фыркнула я, оставшись довольной произведенным эффектом. Крутанулась на каблуках и двинулась в сторону дома, быстро перебирая ногами.
Ветер задувал везде, где только мог пробраться.
Погода, прямо скажем, не для прогулок. Даже в джинсовой курточке зябко.
Прошагав добрый десяток метров, я уж было решила, что чета Нагорных решила оставить меня в покое, но немного погодя услышала, что отец с дочкой двинулись за мной следом.
Демьян
До дома Ветровой мы шли молча.
Анфиса бежала впереди, быстро перебирая своими стройными голыми ножками, но мне совсем не составляло труда ее догонять. Ника и подавно мчала на скейте, по-моему, даже не замечая повисшего между “условно взрослыми” угрюмого молчания.
Я все еще напрочь отказывался воспринимать пигалицу Фису в каком-то другом ключе, кроме как ребенка. Капризного, несмышленого, импульсивного ребенка, действующего исключительно на поводу у своих эмоций. Это значительно облегчало жизнь.
Правда, подсознание ехидно вопрошает, а какого черта тогда я сегодня веду себя с момента встречи в кино, как спесивый желторотый юнец? Потому что именно эмоциями продиктованы все мои действия последней пары часов.
От и до. Тогда как девочка не перестает ломать шаблоны у меня на глазах.
В моей голове прочно засели слова о косичках и полной непригодности Кэм в роли матери для Ники. Это было для меня шоком, если не сказать откровением. Одно дело, когда ты нет-нет, да ловишь себя на подобной мысли сам, тут же погребя ее в мозгу под тонной рабочих вопросов, и совсем другое, когда тебе ее озвучивают. Вслух. Решительно, громко и с упреком.
