Отец даже отреагировать не успел на мою выходку, потому что его тоже привлекло внимание приближающейся к нам компании из пяти человек.
Решительно так приближающейся...
Пугающе, я бы сказала.
Вот только мне бояться было нечего, во мне потихоньку начало просыпаться тихое ликование и слабая надежда, что по душу папеньки идут… да еще и все как один были в форме аэропорта. Судя по всему, насколько я могла судить, – местная служба безопасности. Четверо. А девушка, вышагивающая перед четырьмя мужчинами в черном брючном костюме, наверняка относилась к администрации.
Мстительное “я” подняло голову и похлопало в ладошки с радостными визгом.
– Олег Георгиевич Граф? – спросила приятным голосом та самая девушка. – Анфиса Олеговна?
Я кивнула, машинально сделав пару шагов в сторону вновь прибывших. Отец же и не подумал представляться. Зато рыкнул:
– Что здесь происходит?
– Боюсь, вам придется пройти с нами, – вступил в разговор самый крупный из мужчин, показывая удостоверение.
Значит, я ошиблась, не все тут работник аэропорта.
Вон и представитель силовой структуры затесался. С таким хмурым тяжелым взглядом, что такого ослушаться – себе дороже.
– Что?! Никуда я с вами не пойду! Вы не имеете права!
– К сожалению, имеем, – отчеканила девушка, ни на грамм не смутившись. – Нам было приказано задержать вас до прибытия специальных служб и дальнейшего разбирательства в ситуации. Пройдемте. Давайте не будем устраивать спектакль, Олег Георгиевич. Всем мы здесь люди взрослые.
– На каком это основании выписали постановление на арест?!
– Похищение и удержание Анфисы Олеговны Нагорной.
– Это какая-то ошибка!
– Если это так, то будьте уверены, в скором времени все разрешится.
Ха.
Даже и не знаю, что сказать.
Я растерялась, хлопая глазами и улыбаясь, как дурочка, которой улыбаться совсем не положено, тут вроде как отца моего… посадить собираются. Вот только скорби не было вообще. Атрофировалась за десять часов полета!
Наоборот, я обернулась и почти что сочувственно, тихо сказала:
– Не на ту семью ты напал.
Па-поч-ка...
Занавес!
Глава 23
Демьян
В тот момент, когда я понял, что не вижу со сцены в зале Анфисы, стоило больших усилий уговорить себя не сорваться и продолжить свою речь. Убедить себя, что нельзя быть таким мнительным, мать его, паникером. Что она человек и не обязана, как собачонка, бегать со мной рядом и постоянно быть в поле моего зрения.
Получалось отвратительно. Но в конце концов, я с собой совладал.
Убедил себя подождать.
Минута.
Вторая.
