Зато у меня было предостаточно времени, чтобы придумать, как из этого дерьма выпутываться.
Частный рейс, да с деньгами отца, которые пока у него были, судя по всему... значит, служебная машина наверняка будет ждать прямо на взлетно-посадочной полосе. Дать деру прямо на каблуках в платье и в жуткие плюс десять через все полосы до терминала?"
"– Даже не надейся сбежать, – предостерег папенька, будто в голову мою залез. – Бесполезно. Хуже сделаешь только себе.
– Предлагаешь смириться? – хмыкнула я.
– Предлагаю подписать бумаги и дело с концом.
– Нет.
– Нет? Ну, что ж, сразу по прилету займусь твоим разводом и обустройством счастливого деревенского быта. А там, глядишь, и добуду справку о твоей умственной дееспособности и возьму над тобой опеку. И будешь ты всю жизнь среди коров и гусей куковать, родная, где-нибудь в глухой сибирской тайге.
– Да уж лучше в тайге, чем рядом с тобой!
– Дело твое, – сказал и отвернулся.
Я с ужасом представила себе целых триста шестьдесят минут в компании отца, и так тоскливо стало.
Попросить, что ли, еще одну порцию убойного снотворного? А лучше сразу яду. Чтобы долго не мучиться…
Найдя на борту уборную, я с ужасом рассмотрела в зеркале размазанный макияж и потекшую тушь, превратившую меня в панду с черными кругами под глазами. Волосы напоминали живописное гнездо. А на щеке отчетливо алел след от пощечины тяжелой отцовской руки.
Я скривилась, проведя пальчиками по месту удара, и в сердце тупой болью вонзилась обида. Не-на-ви-жу!
Умылась, смысла с себя остатки косметики и повытаскивала из прически остатки шпилек.
Голова сразу стала на несколько кило легче, и вздохнулось мне чуть-чуть свободней. А потом нашла в одном из шкафов запасные тапочки и избавилась наконец-то от шпильки.
Ну, все, я практически счастливый человек.
Счастливый, запертый на высоте в несколько тысяч метров над землей человек.
М-да, ситуевина...
Почему-то именно в этот момент резко взгрустнулось, и я вспомнила Нику. Свою любимую задорную голубоглазку с очаровательной улыбкой маленького чертенка.
Вот кто оживил бы и разнообразил полет любой продолжительности. Даже в самую дальнюю тьмутаракань!
Но тут же себя одернула. Хвала богам, что ее здесь нет! Что она с отцом. А то кто знает, что этому моральному монстру взбредет в голову! Оплеухи он отвешивает на раз-два своему ребенку, где гарантия, что не поднимет руку на чужого? Тем более, ребенка с характером маленькой принцессы, молчать она не умеет, и прямолинейностью обладает просто космической.
