Ластится кошкой и что-то тихонько шепчет, но в ушах вата. Я ничего не слышу. Девчонка сладко стонет, распаляя огонь внутри еще сильнее. В груди уже не просто пожар – огненная буря.
Я уже забыл, каково это – заниматься не механическим сексом, а любовью. Да и занимался ли когда-нибудь? Каково это, когда физиология отходит на задний план, и каждое движение, каждое прикосновения – это чистые чувства. Чистые эмоции, и чистый мед! Сладкий, тягучий...
Мне мало!
И не только мне.
Ветрова сама, первая тянется к ширинке на моих джинсах, пытаясь совладать дрожащими пальцами с пуговицей.
Приходится помочь. Стянуть с себя мокрую джинсу – то еще испытание. Но мы справляемся. Так же быстро и нетерпеливо. Я стягиваю штаны с себя, а потом с девчонки, и возвращаюсь обратно. Придавливаю ее собой к дивану и продолжаю исследовать ее тело губами. Подцепляю пальцем трусики и убираю последние преграды между нами.
Не в силах больше терпеть напор желания, который вышибает напрочь все другие мысли, снова нахожу губы перевернувшей мой мир с ног на голову Ветровой.
Ловлю ее затуманенный взгляд и целую. Шепчу:
– Я люблю тебя, Фис…
– Даже такую катастрофу? – тихонько смеется она, обхватывая ладонями мои щеки, тянет к себе, губы свои, припухшие от поцелуев, кусая. Замирает подо мной, такая настоящая и такая милая в ожидании ответа.
– Такую. И не вздумай меняться...
– Я тоже тебя люблю, Демьян, – шепчет, немного подумав, Ветрова, соблазнительно, на выдохе сверкая своими глазами.
А мне больше ничего, кажется, в этой жизни и не надо.
Она, я, движения в унисон и жизнь – одна на двоих.
Анфиса
– Можно скромный вопрос? – говорю я, не открывая глаз, нежась в объятиях любимого мужчины. Лениво выводя пальчиком на его плече незамысловатые узоры. Тело легкое, словно пушинка, а в мышцах приятная усталость. Не хочется не то что вставать, даже дышать удается с трудом.
– Ну, только если скромный, – смеется Демьян, а его тихий рокочущий смех приятными вибрациями отдается во мне от макушки до пят.
Я отрываю ухо от его сердца, ровное биение которого с упоением слушала последние пару сладких минут и, сложив ладошки на груди Нагорного, укладываю на них подбородок. Смотрю на разомлевшего и довольного мужчину. Он хитро щурится, неторопливо водя ладонями по моей спине. Щекотно. И возбуждающе. Как будто не было последнего часа, когда тела от близости сходили с ума.
