Трясет.
От желания по-настоящему трясет и лихорадит. Это точно не от холода и мокрых тряпок, от которых мы синхронно и суетливо избавляемся. Не без казусов и проволочек.
– Я… – хохочет Фиса, еще больше будоража, – кажется, запуталась, – тянет края мокрой футболки, пытаясь облепившую, как вторая кожа, ткань стянуть с себя. Ерзает подо мной, разгоняя этим провокационным трением гигантских, нет, не мурашек – слонов! Которые затоптали на хрен все остатки терпения. Гордо промаршировав по рукам, по позвоночнику, с гулким “бум” взорвались в мозгу оглушительным фейерверком.
Я тяну ее мокрую футболку вверх, стаскивая с нее и вышвыривая. Та с унылым “шмяк” приземляется в прочую гору мокрой одежды, а я снова жадно ловлю любимые губы. Глубоко, нежно, ненасытно. Вспоминая, каково это, когда башню рвет от прикосновений. Когда все в теле гудит от женских рук на твоей спине и в твоих волосах. Пальчики ее впиваются, царапают, Ветрова выгибается мне навстречу, идеально подстраиваясь со мной под один ритм. Ее пятки упираются мне в поясницу, и девчонка дрожит.
– Замерзла? – шепчу, а губы мои спускаются ниже. Ощупывают, пробуют на вкус ее кожу. Мягкую, как шелк, и нежную. Закипаю. Я хочу ее съесть! Такую идеальную. Изучить каждый миллиметр ее потрясающего тела. Зацеловать каждую родинку. Крыша едет окончательно!
– Н...нет, – тихий сбитый шепот, – м-м-м, скорее, сгораю…"
"Я целую ее в шею, чувствую, как нервно бьется венка, как зачастил ее пульс и гулко колотится сердце под моей ладонью, которая сжимает ее грудь.
Прокладываю дорожку из поцелуев к уху. Глажу костяшками пальцев плоский животик. Осторожно прикусываю зубами за мочку уха и слышу сладкий протяжный всхлип:
– Демьян…
Мое имя, сорвавшееся с ее уст возбужденным шепотом, волоски поднимает дыбом. Ноготки девчонки врезаются до боли в мою спину, оцарапывая, пробегают вдоль позвоночника, и я готов дойти до гребаного финала уже сейчас. Сжимаю ладони на ее ягодицах, вжимая в себя до невозможности. Спуская ниже и устраивая удобней.
Моя.
Только моя!
Как я вообще жил без этого? Без нее? Без того кайфа, что, смешавшись с кровью, гуляет по венам от соприкосновений моего тела с ее, хрупким, гибким, охрененно податливым.
Я дурею.
Я одурманен напрочь! Ее вкусом, ее запахом, ее стонами и дыханием, что теряется у меня в волосах, когда я добираюсь губами до груди Анфисы. Стягиваю бюстгальтер. Отшвыриваю его на фиг и целую. Невероятная! Идеально умещается в ладони.
Анфиса льнет ко мне. Выгибается.
