Его выгода – исключительно деньги и приумножение капиталов. А у меня есть, что ему предложить. Раз уж на то пошло.
Поднявшись, я первым делом заглянул в ванную, приводя свой помятый вид в более-менее сносный. Умылся, пригладил влажной пятерней волосы, почесал заросшие щетиной щеки. Сойдет."
"Вышел и крадучись прошел до кухни. Остановился в коридоре, заглядывая в приоткрытую дверь. Молча поражаясь, во что превратилась светлая кухня! Тут ураган прошел, а я все проспал? Вся поверхность обеденного стола завалена мукой, какой-то кухонной утварью и уставлена всевозможными банками.
Мука даже на полу и дверцах шкафов виднеется. Ника с Фисой стоят же ко мне спиной. Мелочь ногами на стуле с лопаточкой в руке, а Фиса позади нее, помогая той самой лопаткой орудовать.
Но самое притягательное во всем этом кулинарном безобразии – запах. Слюновыделительный, желудок от голода сводящий.
Вафли.
Домашние.
Готов поспорить на треть своего состояния – это они! И эта, казалось бы, обыденная мелочь поразила до глубины души.
Что-то в сердце щелкнуло. В голове взорвалось. Ноги идти отказались, требуя стоять и просто смотреть. Привалиться плечом к дверному косяку и наблюдать, какая это сногсшибательно гармоничная картинка: любимая женщина и дочь – вместе. Разговаривают, улыбаются, смеются, готовят. Ветрова умудрилась создать вокруг себя “семью” за считанные дни, тогда как Камилла за много лет не вызвала у меня такого ощущения ни разу.
– А мозно, я поплобую? – полюбопытствовала моя мартышка.
– Конечно, только тихонько.
Надо дуть, они горячие, – протянула кусочек вафли Фиса ребенку.
– М-м-м, вку-у-усно! Папоське очень понлавится!
– Правда?
– Плавда!
Я не смог и дальше стоять в стороне. Тихо прошел на кухню и бесцеремонно обхватил Ветрову за талию. Девчонка вздрогнула. Я прижал ее к себе и поцеловал в висок. На мгновение прикрыв глаза, дурея от момента близости.
– Доброе утро.
– Привет, – улыбнулась, Анфиса, оборачиваясь. В глазах можно утонуть, от улыбки растаять. Собственно, я уже и начал.
– Доблое утло, папочка.
– Доброе, чертенок!
– Мы тебя разбудили?
– Этот сногсшибательный запах и мертвого поднимет. Кому продать душу ради ваших вафель?
– Фисе, – улыбнулась дочурка, стреляя глазками в сторону смущенной хозяйки квартиры. – Таких вкусных вафелек ты есе не ел, папоска! Это я тебе тосно говолю.
– М-да? Угостите?
– Конечно, присаживайся за… эм… – осеклась Ветрова, разглядывая из-за моего плеча погром на столе. – Лучше не присаживайся.
