И как тут отказать?
Ох, бедные ее женихи. Крутить ими будет только так.
– А что буду делать я? – решила сыграть недоумение.
Ника не растерялась.
– Мыть за мной посуду. Я плосто не любю мыть посуду, – сморщился носик.
Понято. Принято.
Я расхохоталась, но спорить не стала. Пододвинула к малышке миску, венчик и помытые ингредиенты. Со спины внимательно наблюдая, как мадам “я сама” деловито взяла ножик, перевернула его обратной стороной и разбила одно за другим яйца в миску. При этом от старания высунула кончик язычка и тихонько пыхтела, вытаскивая упавшую маленькую скорлупку.
"
"Дело делалось, вафли готовились. Через считанные минуты я с наслаждением констатировать тот факт, что из нас получилась классная комната. Ника щебетала без умолку, интересуясь, “а что” и “а как”, а я подсовывала ей все новую работу, пока дело не дошло до муки. Тесто густело, а мелочь напрочь отказывалась отдавать венчик в мои руки, самостоятельно усердно крутя густую массу.
– Тязелое.
– Угу, давай я?
– Неть. Я сплавлюсь! Я видись, какая сильная?
– Вижу, и нисколько в этом не сомневаюсь, – заверила я ребенка.
– Ника, слушай… а что за секретик, который ты вчера рассказала папуле? – спросила я немного погодя, сделав любопытный вид, будто ума не приложу, о чем они с отцом вчера “шушукались”. Моего маленького поваренка такой вопрос не смутил совершенно, и она, беззаботно пожав плечами, сказала:
– Сто ты его любишь. И меня тозе. А то бубуля говолит, сто папа есе глупенький.
– Глупенький?
– Мхм. А глупенькие людишки долго думают, Фиса.
А если папуля будет долго думать, то нам плидется уехать, потому сто по мне узе соскусились в садике, а у папули лабота. А я не кочу без тебя уезжать, это зе элементално, – выдала как на духу Доминика, при этом таким тоном, будто само собой разумеющееся сообщила. Даже не отвлеклась ни разу от теста, которое все еще усердно месила в миске.
А вот в мои глаза будто песка насыпали. Защипало их от слез подступивших. От макушки до пят разлилось приятное сладкое тепло, будто в лютую зиму меня укутали теплым одеялом.
А еще я разулыбалась, как самая последняя дура, и чмокнула помощницу в макушку.
– Ты просто чудо, знаешь?
– Знаю. Ты узе говолила, а я запомнила, – улыбнулась Ника, наконец-то поднимая на меня глазки свои.
– Ни-и-ик, а что тебе ответил папуля? Если не секрет.
– Сто я его маленький челтенок. Он постоянно меня так называет, говолит, сто я самый большой подалок-сюлплиз в его зызни. Фис, а много есе?
– Что? А-а-а, пара ложечек осталось.
