Пригладила ладошкой спутанные белые кудряшки, поцеловала в курносый носик и поймала себя на мысли, что если однажды у меня будет дочь, то я заклинаю вселенную, чтобы она была такая же, как дочурка Демьяна. Хотя я не уверена, что где-то еще на белом свете найдется такой же потрясающий ребенок. И дело, скорее всего, даже не в Нике. А во мне. В моем сердце, которое к ней тянется, которое ее искренне полюбило. Так же сильно, как и ее отца...
О Нагорном думать не хотелось. Это был прямой путь к самокопанию и расстройству.
Поэтому я тут же обрубила на корню все лишние мысли. Еще какое-то время посидела в комнате, гадая, стоит ли подставить на всякий случай к кровати стулья? Как дети в этом возрасте, интересно, спят? Ворочаются? Могут упасть? Кровать, конечно, полуторка, но кто знает…
Для подстраховки я все-таки притащила два стула из кухни и поставила их рядом, накинув сверху плед. Очень надеюсь, что эта мера была излишней и не понадобится, но зато моя душа теперь точно спокойна.
Прихватив свой блокнот и карандаш с ластиком, я вышла из гостиной, притворив за собой дверь.
На кухне заварила себе крепкий черный чай с лимоном и устроилась за небольшим круглым столом. Открыла чистый лист в блокноте на кольцах и занесла над ним кончик простого карандаша.
Удивительно, но сегодня впервые за почти год мне захотелось рисовать. В универе я ведь училась на направлении дизайна, а рисовать любила и подавно с самого детства. Мамуля всегда говорила, что у меня талант и его ни в коем случае нельзя бросать на самотек.
До сих пор у ба с де остались десятки моих рисунков, начиная от самых первых детсадовских каракуль. Удивительно, что после ухода из дома отца это желание напрочь отбило. Мечты мои рухнули, а вместе с ними и надежда добиться чего-то большего в этой области. Мне не хотелось творить. Но сейчас…
В уютной тишине кухни, под приглушенный шум ночных улице Нью-Йорка, я просто сделал первый штрих. Легкий совсем. Невесомый.
Один взмах грифеля по бумаге...
А за ним второй..
.
Третий...
В конце концов, ушла в рисунок с головой, до конца не осознавая, что я рисую. Пока спустя некоторое время на листе не появился четкий, черновой силуэт пары: отец и дочь. Совсем еще набросок, но уже так хорошо узнаваемый. Руки, определенно, помнили.
Я задумчиво покрутила блокнот, сделала глоток остывшего чая и взялась за ластик, собираясь убрать лишние линии.
В дверь неожиданно раздался стук. Я аж подскочила на месте, уставившись в сторону коридора.
