"
"– Ты будешь зыть у нас, я плиглашаю! Я дазе могу поделиться своей комнатой, она у меня вот такая, – раскинула ручки в сторону Ника, – боса-а-ая! Всем места хватит, тосно-тосно! А еще у нас с папулей дом во-о-от такой, – еще шире попыталась раскинуть ручонки мелочь, – огломный! С нами зывет тетя Тома, наш повал и дядя Толя-охланик, а есе у нас есть две класивые больсые собачки. Плавда, папочка не лазлишает мне их гладить, они кусаются и сидят в своем домике, но мы его поплосим и… – Ника увлеченно щебетала, переключившись с собак на свои игрушки, при этом глаза ее так горели, что совесть моя не позволила ребенка перебить.
Хоть и каждое новое слово било прямо в цель и по самому больному.
Я улыбалась, кивала, задавала вопросы, уводя малышку от ее “предложения”, понимая, что Демьяну, а уж тем более его невесте такой “гость” в доме не понравится точно. Но план мой с треском провалился:
– Ну, так сто? Ты будешь с нами зыть?
– Посмотрим, ладно.
– Опять? – скисла мордашка. – Ты опять говолишь, посмотлим.
– Никусь, солнце, я не могу тебе обещать с вами жить.
– Но посему? Ты зе меня любись?
– Люблю.
– А папуля моего любись?
Вот же… хитрая лисичка. Я зависла под пронзительным голубым взглядом ребенка. Горло тиски сдавили, и задумалась я всего на мгновение, а соврать не нашла в себе сил, сказав искренне:
– Люблю… – добавив, – кажется.
– Ну вот, тогда я совсем не понимаю, в чем плоблема! – насупилась малышка.
– Ника…
– И только поплобуй мне сказать посмотлим, я на тебя обизусь! – пригрозила мелочь, помахав у меня перед носом ощипанной булкой.
Бровки домиком, щечки надуты, губки уточки, ну, прям сама серьезность. А я вот не удержалась и расхохоталась.
– Фсе, я обиделась, – заявила Ника, спрыгивая с моих коленок. Девчонка развернулась и потопала к соседней лавке, на которую и плюхнулась. Зло впилась зубками в булку, которой кормила птичек, и уставилась прямо перед собой, дрыгая ногами. Обиды милее в своей жизни я не видела, клянусь!
– Ну, Ника, и что, даже не пойдешь со мной в кино?
– Поду.
– А потом в кафе, пиццу есть, пойдешь?
– Да, – буркнула малышка, – поду.
– И ты все еще меня любишь?
– Любю.
– Но?
– Но я все лавно обиделась!
– Господи, ты просто чудо ребенок, Доминика, – засмеялась я.
– Я знаю, – буркнула Ника, шмыгнув носом. И немного помолчав, тихонько прошептала:
– Я плосто кочу, стобы у меня тоже была мамочка, как у деток в садике. Я кочу, стобы мамочка меня забилала вместе с папулей.
