Как будто она тут не дурацкую стекляшку разбила, а убила кого-нибудь, честное слово!
– Ну-ну, – шепчу, стирая пальцами мокрые дорожки от слез, – чего ты плачешь, перестань! Ничего страшно, слышишь? Ну, подумаешь, ну, ваза, ну, разбилась… пустяки какие! Тут таких ваз в каждом номере и не по одной!
Ника хлюпнула носом и обняла меня, пряча зареванную мордашку у меня на плече.
– Тебя налугают? – спросила, пробубнив мне в шею. – Я папе сказу, и тебя не налугают! – тут же добавила воинственно. – Он сам всех налугает! Тосно-тосно!
– Не знаю, наругают или нет, – вздохнула я, – но папе твоему мы говорить не будем, идет? – отстранилась я от ребенка, заглядывая ей в глаза, чтобы удостовериться, что она меня услышала, поняла и к сведению приняла мои слова.
– Посему не будем?
– Потому что взрослые девочки папе не жалуются, а я взрослая девочка.
– Но это зе я лазбила! – надулись красные щечки.
Блин, и ведь не поспоришь! Какая она, однако, умная у Нагорного.
Ника собиралась сказать что-то еще, но тут, как по нотам, минута в минуту, в коридоре послышался стук женских каблуков.
Я глянула на время, точно, отведенный мне на этот номер час закончился. Проверка. Ёшкин кот!
– Это кто? – спросила шепотом Доминика. Я приложила пальчик к своим губам, показывая ребенку, что нужно молчать. А эти самые “каблуки” явно приближались.
Черт!
Я и забыть успела про такое досадное недоразумение, как Наталья Леонидовна. И сейчас это “недоразумение” устроит мне тут хорошую выволочку."
"Еще не хватало только, чтобы ребенок это слышал! Нике вообще не положено быть здесь.
Посторонним строго-настрого запрещено шататься по номерам. А тут еще и эта ваза дурацкая! Никогда не понимала, на кой черт такие хрупкие вещи в номерах оставлять? Они то и дело бьются, и как еще Нагорный на одних вазах не обанкротился, меняя их в месяц по десятку штук?
А цокот каблуков все ближе.
– Так, Ник, будем играть в прятки, – прошептала я, – ты сейчас бежишь и прячешься за дверью. А как только в номер зайдет тетя, мышкой выскальзываешь и в свой номер.
Хорошо? Как добраться до вашего с папулей, знаешь?
Ника послушно кивает.
– Знаю, только не достаю до кнопоськи в лифте. Но я кого-нибудь поплошу помочь, – нахмурила бровки девчонка.
– Отлично. А я, как только начальница уйдет, найду тебя. Ладно?
– Лано.
– Все, тогда бегом! – подтолкнула я ребенка в сторону открытой двери, но Ника замешкалась, спросив:
– А тебя не уволят, Фис?
– Не знаю, Ника… не знаю.
