Они дружно закричали и захлопали, когда брюнетка снова вернула своему телу вертикальное положение, продемонстрировав недюжинную крепость позвоночника.
Кинс прошел мимо сцены туда, где бармен в рубашке с галстуком-бабочкой облокотился на стойку, болтая с двумя женщинами: миниатюрной рыженькой и крепко сложенной афроамериканкой. Наряд обеих женщин также перекликался с темой смокинга: черно-белый нагрудник с бабочкой, чулки-сеточки и те же четырехдюймовые каблуки.
Бармен выпрямился.
– Что для вас?
Трейси подумала, что надо иметь ай-кью как у дерева, чтобы с первого взгляда не признать в них копов.
Танцовщицы, те явно признали и попятились.
– Можно позвать администратора? – спросил Кинс.
– Кого?
Воробей протянул ему значок.
Бармен кивнул.
– Сейчас вернусь, – сказал он и нырнул за черный занавес позади стойки.
Трейси оглянулась. Группа бизнесменов заталкивала брюнетке в трусы долларовые купюры. Рыжая тем временем отошла к столу, за которым сидел мужчина без компании. Кроссуайт пригляделась к нему. Белый, волосы темные, лет сорока с лишним.
Он повернул голову, скользнул по Трейси незаинтересованным взглядом и вернулся к созерцанию программы на сцене.
Бармен вернулся с человеком ближневосточного происхождения, судя по его виду.
– Вы администратор этого клуба? – спросил Кинс.
– Набиль, – ответил тот, пожимая полицейскому руку. – Чем могу быть полезен?
Трейси вспомнила, как Нэш говорил им, что Набиль Котар заменял администратора клуба на Авроре в тот вечер, когда убили Анжелу Шрайбер, и что обычный администратор сказался тогда больным.
А это значит, что Котар был одним из тех служащих, кого Рон Мэйуэзер проверял особо, пропустив их через Указатель III, или Федеральный реестр судебных записей национального информационного центра по преступности. Там все было чисто.
Как и Нэш, Котар обладал торсом тяжелоатлета и в одежде предпочитал обтягивающие футболки; сейчас он был в черной, короткие рукава частично открывали татуировку змеи на правом бицепсе. Шею обвивали несколько цепей, одна с массивным золотым крестом.
Судя по исходившему от него запаху, он не скупясь поливался то ли одеколоном, то ли дезодорантом.
Трейси повысила голос, чтобы перекричать уже изрядно надоевшую музыку:
– Здесь есть место, где можно поговорить?
Между двумя полукруглыми кабинками Котар вывел их в короткий коридор, а оттуда в комнату с полупрозрачным розовым занавесом. Здесь горел красный свет и так же воняло клубом, как везде, но хотя бы музыка орала не так сильно.
