– Только что приехали. Подходят к двери.
Через толпу перед мотелем Джонни пробрался к двери в комнату. Близко он подходить не стал, и так было светло, как на сцене, и все видно. У самой двери сидела на стуле Трейси Кроссуайт.
– Детектив? – позвал он.
Трейси даже не повернула головы.
– Да, капитан?
– Что там у вас?
– У меня тут один ковбой.
Ноласко услыхал второй голос, мужской, который крикнул:
– Тот самый Ковбой.
– У меня тут Ковбой, тот самый, – повторила Трейси."
"Ноласко почувствовал, как у него свело живот.
– Переговорщики приехали.
– Нам их не надо, – отозвалась Трейси. – Мы тут просто болтаем, о книгах и фильмах.
– Может, послать что-нибудь внутрь? Воды?
– Пусть никто больше не входит, – снова раздался мужской голос.
– Я же говорю, капитан, у нас все в порядке.
* * *– Пусть никто не входит, – повторил Котар, выпрямляясь и перехватывая в руке нож.
Женщина застонала.
– Заткнись! – рявкнул он ей.
– Успокойся, – сказала ему Трейси. – Никто сюда не войдет, Набиль. Они скорее решат заморить нас голодом, чтобы мы сами сложили оружие.
Он, кажется, успокаивался, хотя пот лил с него ру-чьями.
– Что это за переговорщики?
– Специалисты, договариваются с теми, кто удерживает заложников.
– Это уже серьезно, да?
Трейси посмотрела на экран. Она понятия не имела, сколько еще будет продолжаться серия, но по ее детским воспоминаниям, а также по тому, что она еще помнила о способности детей сосредоточивать внимание, она должна длиться не больше пятнадцати минут.
Котар перехватил ее взгляд.
– Всего несколько минут осталось, – сказал он тихо: видимо, реальность того, во что он вляпался, постепенно начинала до него доходить. – А у вас есть специальная подготовка? – спросил он.
– Для чего, для переговоров? Да нет, вообще-то. Я заканчивала курсы по семейным конфликтам, но это не то же самое.
– Не знаю, много ли значит мое мнение, но, по-моему, вы очень хорошо справляетесь.
– Знаешь, Набиль, это как раз тот случай, когда все мои поступки диктует конечный результат.
– Я понимаю, – сказал он и опять умолк.
– Для чего ты их связываешь?
– Я не хочу об этом говорить.
– Ладно. А почему танцовщицы?
Казалось, он задумался над ответом или над тем, отвечать ему вообще или нет. Затем сказал:
– Она танцевала.
– Кто – она?
– Моя мать. Ночью она оставляла меня одного с мультфильмами, а если я плохо себя вел и не убирал квартиру, она била меня электрическим шнуром или привязывала к стулу.
– Что с ней стало?
Котар откинулся головой на стену.
