Еще он говорил себе, что пора, наверное, поменять город, как он сделал после Бет Стинсон, пожить где-нибудь в другом месте. Полиция уже дышала ему в затылок, он это чувствовал. Еще когда сформировали опергруппу, он понял, что копы взялись за дело всерьез. Так было с Банди и с Риджуэем. Это для избранных. А еще он получил от них кличку – Ковбой. Что ж, неплохо. Конечно, Городской Ковбой или Аптечный Ковбой[48] было бы лучше, но и это неплохо.
– Ковбой, – произнес он вслух.
От Стинсон до Хансен прошло целых девять лет, черт, почти десять.
Стинсон была у него первой. Те ощущения остались с ним навсегда. Все равно как премьера долгожданного спектакля. Возбуждение такой же силы. Тяга жила в нем все эти годы, но он не решался ей уступить. К тому же он не знал, где найти нужных женщин. Но как-то ему на глаза попалась статья о педофилах, где говорилось, что они всегда собираются там, где дети. Ему стало противно, зато у него появилась идея – почему бы не устроиться работать в стрип-клуб? Где еще искать шлюх, если не там? Где проще всего приучить их к себе, расположить, вызвать доверие? И где удобнее прятаться, как не на самом виду? Так что он пошел в клуб, в такой, где его никто не знал – он назывался «Грязный Эрни и его голое шоу», и хозяйка, – кстати, женщина, дополнительный момент возбуждения для него, – тут же взяла его на работу.
Через два месяца он уже был управляющим. Еще бы! Он был пунктуален и вкалывал на совесть. Но времени не терял – приглядывался к танцовщицам, решал, с которой начнет.
И тут в клуб поступила Бет Стинсон с подружкой. Подружка недолго продержалась, ушла, но Стинсон оказалась шлюхой от природы – танцевала под прозвищем Сисястая Бет, и не зря. Фигура – потрясная. Компактная, но подержаться было за что. И наивная – только что из школы.
Он не спешил – познакомился с ней, подружился, вызвал к себе доверие. Болтал с ней между ее выходами на сцену и работой в комнате для ВИП-персон. Когда ее подружка ушла из клуба, Стинсон стало не с кем поговорить, кроме него.
Скоро она так к нему привыкла, что стала сообщать ему даже самые интимные подробности своей жизни – например, что она была проституткой, в чем он и так почти не сомневался. Прямо как его мамаша. Она сказала, что это только для заработка, чтобы по счетам платить. Но он-то знал, что к чему. Шлюха – она и есть шлюха. Их к этому тянет."
"Когда Стинсон сказала, что водит домой мужчин, ему стало так противно, что он едва сдержался, только актерская выучка помогла.
