– В какой именно?
– Она танцовщица.
– Я не нанимаю танцовщиц, – сказал он. – Они независимые предприниматели, и у меня их около ста. Если одна из них что-нибудь натворила, я за это не отвечаю. Я уже говорил об этом со своим адвокатом.
Кроссуайт почувствовала на себе взгляд Кинса. Но продолжала смотреть на Нэша.
– Мы можем войти?
– Это обязательно нужно сейчас? – спросил Нэш. И машинально бросил взгляд на запястье, хотя никаких часов на нем не было.
– Да, обязательно, – сказала Трейси.
Нэш провел их с Кинсом в заднюю часть дома, в комнату, которую он назвал «кабинетом», хотя ни клочка бумаги Трейси там не заметила. Они стояли на пурпурно-золотом ковре с тигром, который в точности повторял татуировку на груди Нэша. За стеклом многочисленных шкафов-витрин лежали мягко подсвеченные футбольные мячи с автографами, стояли кубки и фотографии, на некоторых из них Нэш был в форме Университета Луизианы.
– Лайнбекер?[7] – спросил Кинс, кивнул на фото, где Нэш был в форме с футбольными щитками.
– Сэйфти[8]. Бегал медленно, зато сильный был, как трактор. Повредил бедро на старшем курсе, а то стал бы профи.
Кинс кивнул. Он мало с кем говорил о своей карьере в футболе, которая закончилась после травмы сустава, едва успев начаться.
Нэш шагнул к двери, высунулся и рявкнул:
– Я тут себе уже все сиськи отморозил. – Жена Нэша – та еще, должно быть, работенка, мелькнуло в голове у Трейси – появилась и протянула мужу рубашку из тех, которые Трейси обычно называла «качковыми майками»: рукава отрезаны по самые бицепсы.
Нэш взял в руки футбольный мяч, который лежал на обширном столе, и опустился в кожаное кресло с высокой спинкой.
Трейси и Кинс остались стоять по другую сторону стола, напротив.
– Вы хозяин заведения «Пинк Палас»? – спросила Трейси.
– Все три принадлежат обществу с ограниченной ответственностью. О каком речь?
– О том, который недалеко от Авроры.
– Это флагманский клуб.
– Флагманский?
– Ну главный то есть.
– Президент компании – вы?
– Точно.
– У вас работает танцовщица по имени Анжела Шрайбер?
– Независимый предприниматель, – повторил Нэш.
– Вы ее знали?
– К танцовщицам я не лезу.
– Я не спрашиваю, лезете вы к ним или нет. Я спрашиваю, были ли вы с ней знакомы.
Нэш положил мяч себе на колени.
– По имени не помню.
