Каждой девочке хочется нравиться - так устроена природа.
Во рту пересохло, в горле встал ком. Она продолжала смотреть на Романа, на то, как он, не разрывая контакта их глаз, вынул палец из неё, поднес к губам, и облизал.
Вита вспыхнула сильнее от откровенного жеста.
- Говорю же – охрененная. И только моя.
Последнее предложение было некстати. Царапнуло изнутри, устремившись в мозг, пытаясь достучаться до разума, вернуть Виту в реальность. Куда там… Палец Романа снова дотронулся до её лона и скользнул внутрь.
Глубоко.
- Ты такая узкая.
Его слова жемчугом оседали на её коже.
Самое удивительное – Вита ему верила. Каждому слову. Каждой эмоции, что отражались на его лице.
Он снова направился к ней, к её разведенным ногам.
Язык и палец.
Внутри и снаружи.
Огонь и… снова огонь.
Вита полностью потерялась. Не имело значения, где она и кто он. Остались лишь желание и страсть.
Давление между ног усилилось, Роман попытался ввести в неё второй палец. Видимо, что-то пошло не так, потому что Вита почувствовала легкую боль, словно её растягивали изнутри.
Или что-то пытались порвать, даже ненамеренно.
Роман тоже замер. Лишь его дыхание разрывало тишину да разговор актеров, к которым никто не прислушивался.
- Больно?
- Да. Вынь палец, - потребовала Вита, подаваясь вперед и цепляясь рукой за его кисть.
Роман ничего не делал. Продолжил тяжело дышать.
- Рома, - в голосе Виты появились панические нотки. Из-за того, что она нагнулась, давление изнутри усилилось, посылая вниз живота уже неприятные ощущения.
- Вита, пожалуйста… - он снова шумно сглотнул. – Без паники. Ни насиловать, ни лишать тебя девственности на кресле в кинозале я тебя не собираюсь. Я хочу, чтобы ты кончила.
- Я уже не хочу.
Ей казалось, она кричала, на самом деле говорила шепотом.
- Тебе когда неприятно стало? Когда я до плевы дотронулся?
- Вынь, черт побери, руку! – она сильнее потянула её, но не сдвинула с места.
Вместо того, чтобы прислушаться к её словам и сделать так, как она требует, Роман повернул голову и поцеловал её щиколку.
Её нога до сих пор упиралась в его плечо.
- Не выну, пока ты не успокоишься. Чего ты испугалась, девочка? Ну же, хорошая, расслабься. Я чуть-чуть…
И ни слова о себе. Вита прикусила губу, окончательно растерявшись. Её раздирали противоречия. Хотелось, чтобы Багровский немедленно оставил её в покое и, между тем, всё её естество противилось этому. Телу хотелось расслабиться, получить то, что ему обещали.
А ему ведь обещали.
