И снова зажгло в глазах от осознания собственной даже не беспомощности, а бестолковости.
- Я согласна, Рома, - ответила Вита, не отводя взгляда, не моргая. – Чтобы не было лишних вопросов, я тоже хочу внести уточнения по сделке.
- Вноси.
Ей показалось или на мгновение на лице Багровского промелькнуло облегчение?
- У меня встреча с предполагаемым работодателем. Я любитель фотошопа, и у меня появилась возможность попробовать себя реализовать в данной отрасли. Работодатель – мужчина. Поэтому ты всю нашу встречу не подойдешь к нам.
Никак себя не обозначишь. Хочешь видеть или контролировать, как я общаюсь с ним – на расстоянии.
Роману не понравилось услышанное. Необязательно хорошо знать мужчину, чтобы это понять. Прищур темных глаза едва не заставил Виту отшатнуться, лишь усилием воли девушка заставила себя остаться на месте. Во-первых, они во дворе. Пусть и с людьми Багровского, но всё же на виду. Второе. По сути, это их первая попытка найти общий язык. Хоть как-то начать общаться. Вита понятие не имела, зачем она Роману, в бред про женитьбу она не поверила.
Ей оставалось надеяться, что Багровский не настроен постоянно с ней ссориться.
С другой стороны, ему не в напряг. Кто она такая для него? Дочь мертвого врага. Трофей.
- Вита, - хрипло и чуть тише произнес её имя мужчина, отчего по спине девушки побежали мурашки, сменившиеся мгновенно жаром. Её имя неожиданно прозвучало интимно, вызвав у Виты непонятные чувства страха и волнения. – Ты же не относишься к числу тех феминистических дамочек, которым кровь из носа надо работать не для того, чтобы зарабатывать себе на пропитание, а чтобы что-то кому-то доказать.
Вита, у тебя на счету есть деньги. Если надо, я ещё дам.
На Виталину словно ушат холодной воды вылили. Она прямо чувствовала, как холод сковывает внутренности внутри, помещая в ледяную камеру сердце и протягивая хрустальные штыри-оковы в сторону души.
- Роман, я и забыла, ты же знаешь меня лучше, чем я себя, - с горечью бросила Вита и начала подниматься.
Вот и поговорили.
Пустая затея. Никогда она не сможет переиграть Багровского. И почему она, черт побери, такая слабая? Нюня и только! Ничего не может! Ничего! Почему отец не вырастил её более сильной, стервозной? Почему не научил драться, защищаться, делать людям больно, бить в ответ и не чувствовать за собой вины? Почему?
Она не успела подняться – Роман сжал её руку и заставил сесть обратно.
- Мы не закончили разговор.
- Закончили, Багровский.
