- Ни сахар, ни сливки не предлагаю.
Знает, гад, что пьет именно такой, крепкий.
- Но шоколад с орехами найдется, так ведь?
Роман усмехнулся.
- Найдется.
Она, когда позволяли средства, покупала себе фирменный шоколад с миндалем, но подобная роскошь случалась редко. Рустам как-то, кстати, пару раз приносил коробки с подобным шоколадом, Вита не брала. Рустам матерился и смачно рассказывал, что ему как-нибудь из-за неё непременно свернут шею. Тогда Виту умиляла его тихая ярость. Позлить тюремщика - святое дело.
Сейчас она думала, что зря так себя вела. Рустам выполнял волю Багровского.
Они все марионетки, он – кукловод.
Роман открыл другой шкаф и достал сразу три небольшие коробки. Подготовился. Обо всем позаботился. Вите бы радоваться… Какой внимательный, заботливый. Всё о ней знает. Предпочтения, вкусы. Только от этого знания тошно вдвойне становится.
Вита закусила губу едва ли не до крови, чтобы не съязвить. Сегодня она пай-девочка. Будет слушать Романа и молчать.
А также решать переспать с ним или нет.
И если переспит, отпустит ли он её?
Может, ему вопрос прямо задать? В лоб - так, кажется, говорят?
Перед Витой на стол поставили чашку с кофе и положили уже открытые коробки с конфетами.
Милота и только.
- Спасибо, - Вита заставила себя поблагодарить. Побудет немного послушной девочкой, с неё не убудет.
- С чего такая сговорчивость, Губастая? Ночь пошла тебе на пользу?
Услышав обидное прозвище, сразу же захотелось выплеснуть содержимое чашки на ненавистное, нагло улыбающееся лицо.
Ему весело, забавляется.
- Было время подумать, - давя в себе порывы, сказала Вита и, натянув платье пониже, поджала колени к груди. Такая поза за столом – полное отсутствие культуры, но до чего же она удобная.
Вита любила сидеть именно так – поджав колени. Создавалось ощущение уюта и защищенности. Первые недели, когда умерли родители, и её передали в клан Багровских, она могла сидеть в этой позе часами, раскачивая себя из стороны в сторону.
Роману её жест не понравился.
Нахмурился, взгляд потяжелел.
- Почему босая?
- Что? – Вита думала, что он будет глумиться, пройдется по её воспитанности, а он уставился на её голые ступни. Сердито. Отчего у Виты сработал инстинкт самосохранения, она сразу же поджала пальчики на ногах.
- Почему без обуви? – продолжая хмуриться, бросил он. – В доме кафель. Плюс у тебя нога больная. Застудишь незажившие связки, проблем потом не оберешься.
Вита сделала глоток, потом ещё один.
