Внезапно его слова и приглушенный тон подействовали на Виталину отрезвляюще. Приостановили глупый порыв драться с взрослым мужиком, в чьем доме она пребывала, и где, как минимум, находилось ещё человек десять, а то и больше его людей.
Тормози, Вита.
Он с тобой разговаривает. Это раз.
Не набрасывается, не рвет одежды. Это два.
Хотел бы изнасиловать, не стал бы делать какие-то предупреждения.
- Отпусти меня, Рома.
Она тоже сменила тактику. Заставила себя изменить гнев на просительный тон. Она ранее заметила, что как только даже с тем же Рустамом переставала ерничать, обзываться и лезть в драку – это, конечно, сильно сказано, но бывало и такое, что только не сделаешь в отчаянии, - становилась обычной несчастной девушкой, которую неволят, принуждают, пасут, шага без разрешения сделать не дают, лицо Рустама менялось.
Добрее становилось. Поэтому она раз за разом и просила своего надсмотрщика.
Тщетно.
Методично, день за днем ей давали понять, что у неё есть тот, кому она должна подчиняться. Прямых приказов не поступало.
Одни ограничения.
Вите приходилось подстраиваться. Спорить, ругаться и убегать от мини-армии Багровскиго она была не в состоянии.
Схема манипуляции с Рустамом всплыла в голове, и она решила ей воспользоваться.
Как оказалось, не зря.
Роман замер. Вите даже на долю секунды показалось, что в его черных, на самом деле темно-карих глазах, она успела рассмотреть растерянность. Бред, конечно. Что только не привидится на нервной почве, когда эмоции зашкаливают, выворачивают душу наизнанку, и ничего, вот абсолютно ничего, не зависит от твоих желаний.
Чужая воля – закон.
Роман нахмурился немного странно. Словно через силу, и грубовато бросил:
- Нет.
Другого она не ожидала. Но попробовать всё же стоило.
- Зачем я тебе? – глухо, с надрывом спросила она, сама не понимая, зачем и для чего ведет эти разговоры.
- Я всё озвучил выше, - едва размыкая губы, бросил в ответ Багровский. – Почему не в платье? Я просил, чтобы ты была в нем.
Ах, он просил…
Черта с два!
Такие, как он, не просят.
Не умеют. Привыкли с рождения, что перед ними все стелются, если они что-то хотят, им преподносят на блюдечке с золотой каемочкой. Если же не получают, приходят и берут. Силой, не спрашивая и не считаясь с интересами и чувствами, планами других. Главное – их желания.
Как же Вита ненавидела подобных людей! Несмотря на то, что родилась почти в такой же обеспеченной семье. Она воспринимала жизнь иначе, за что в итоге и платит.
- Я не люблю платья.
