Вы мне обещали поискать Ксюшиных друзей…
– Давайте я лучше у Аллы спрошу, так будет проще и быстрее. Она наверняка всех их знает, и телефоны есть."
"– А давайте не надо, – рассердилась Настя. – До тех пор, пока мы не поймем, для чего вокруг нас с вами устроили пляски с бубнами, мы должны сидеть тихо и не подавать виду, что нас интересует переход флешки с материалами из рук в руки. Неонацистское движение – ради бога, про него есть упоминание в деле. Торт, съеденный тридцать лет назад, – еще лучше.
Но вопросы, задаваемые Алле Владимировне, Ксюшиной родственнице, это совсем другая песня. Эти наши хореографы, любители плясок, знают о вас, знают обо мне, и не только наши имена, но и адреса. Они даже знают про мой ремонт и финансовые проблемы. Они легко нас вычисляют, где бы мы ни находились. Вас нашли в кафе, меня поймали на перекрестке. Это означает, что они все время рядом, наблюдают за нами, следят, смотрят. Возможно, подходят очень близко и даже слушают, о чем мы разговариваем.
Вы меня поняли, Петя?
– Понял, – буркнул он. – Вы опять меня отодвигаете?
– Я хочу, чтобы вы отдохнули. Но я понимаю, что вы мне не верите.
– Я верю…
– Нет, – Настя покачала головой и свернула под арку. Этот сквозной проезд недавно открыли, раньше его не было, и благодаря Коле Селуянову Настя теперь имела возможность сокращать дорогу на целых три минуты даже при свободных трассах, а уж в часы пик, да при девятибалльных пробках, экономия выходила минут в 20, а то и все 30.
– Вы мне не верите. Вы думаете, что я сейчас приду домой и начну делать что-то жутко интересное и невероятно важное, а вы останетесь в стороне. Но вы правы, Петя. Зная ваше упрямство и вашу непослушность, будет лучше, если вы какое-то время помаячите у меня перед глазами. Искать Ксюшиных друзей вы можете и у меня дома, ноутбуку без разницы, где вы его включаете. Мы сейчас поедем к вам, вы подниметесь, переоденетесь, возьмете все, что вам нужно, на два-три дня.
Хорошо?
– Конечно, Анастасия Павловна! – радостно отозвался Петр.
«Мальчишка, – подумала она почти с нежностью. – Рвется в бой, хочет успеха и славы. Не понимает, во что ввязывается».
– Говорите адрес.
* * *«У сушеной воблы паранойя, – насмешливо думал Петр, глядя на скользящие мимо окна зданий, вывески, рекламные щиты. – Сама же сказала недавно, что для большой игры мы не годимся и дело не в ФСБ и не в Лёвкиной.
