Еще полстраницы на формальности и предупреждения. Четыре с половиной… В принципе нормально, можно считать, что этапировали как раз на очную ставку, документы подшиты один за другим, и сам протокол занимает семь листов, шесть пропущено, один есть, последний. И что там на последнем листе? Кого допрашивали вместе с Сокольниковым?
– Какого-то Щетинина. Тут сверху самое окончание, на машинке напечатано, буквально две строчки, а потом все от руки.
– Читайте.
– «…больше в квартире на Чистопрудном бульваре не бывал.
Вопрос защитника свидетелю: имеется ли у вас личный или служебный автотранспорт? Ответ: нет, ни личного, ни служебного автотранспорта не имею, машина есть только у руководства. Защитник: иных вопросов к обвиняемому и свидетелю не имеется». Дальше от руки: «Протокол мною прочитан лично, с моих слов мои показания записаны верно, ход очной ставки отражен правильно. Щетинин», подпись. То же самое написал и Сокольников и подписался. Только еще приписал: «…отражены верно, за исключением того, что я не говорю, что не хочу давать объяснения, а в данный момент не могу».
Слова «не могу» подчеркнуты. Потом замечания адвоката."
"Кажется, это и есть тот самый документ, который заставил Настю думать, что материалы дела прореживали дважды с разными целями. Точно, это он! Трясясь на сиденье старенького пикапа, она не вникла в суть, не углублялась, но отметила и запомнила.
– И что адвокат? Ему что-то не понравилось?
– «Замечание адвоката: на мой вопрос, бывал ли свидетель после третьего сентября в квартире на Чистопрудном бульваре, он ответил, что в сентябре бывал три-четыре раза».
Подпись адвоката. Подпись следователя. Всё.
– Доверенность на этапирование на какую дату?
– Сейчас, момент… Доверенность составлена двадцать первого января, само этапирование двадцать второго.
– Следующий после очной ставки документ с какой датой?
Снова щелканье мышкой.
– Протокол допроса сестры Сокольникова, двадцать пятого января. Есть титульный лист и третий, второго нет.
На третьем она подтверждает, что никогда не видела Щетинина за рулем и брат никогда не упоминал, что Щетинин его куда-то возил на автомобиле.
– Понятно. Стало быть, можем с полным основанием полагать, что очная ставка была проведена двадцать второго января. Щетинин этот где-то мелькал, как мне помнится…
– Так допрос же его есть, почти целиком изъятый, там одна страничка всего, вы только недавно записывали. И еще один, правда, тоже неполный, во втором томе.
