Обычно у меня есть время подстроиться под ситуацию, принять ее, но в этот раз ресурсы на нуле. Если бы не помощь команды, был бы полный крах."
"– Почему всегда приходится догадываться, что ты имеешь в виду на самом деле? Это изматывает. Понимаю, ты не привык делиться планами, но как-то придется научиться. Я не умею читать чужие мысли. – Последние слова вырываются неосознанно, но они нужны нам обоим.
Леон наливает себе еще воды, но потом выплескивает ее в раковину и идет к бару. Наверное, виски лучше утоляет жажду?
– А еще мне не нравится, что ты много пьешь.
Жизнь, конечно, твоя, но раз стал отцом, то старайся соответствовать. Мии нужна любовь, поддержка и забота. Я бы не отказалась от любви своего отца… – Осекаюсь, потому что в стену летит бокал с виски.
Звон разбитого стекла отдается в ушах. Я вздрагиваю, напугав Мию. Ниагара снова прячется, а на лице Леона – разочарование.
Он будто собирается что-то сказать, но вместо этого сжимает челюсти и глубоко дышит.
– Давай ты не будешь меня учить, каким мне быть отцом, – спустя долгую паузу говорит он и подходит к нам.
Открываю рот, чтобы отчитать Дамианиса, – мог бы вести себя тише и не пугать нас с малышкой, – но застываю, увидев помаду на вороте его футболки. Ярко-красную.
Это удар ниже пояса.
Кажется, что под тревожный плач Мии все рушится окончательно. И если раньше была хотя бы маленькая надежда на улучшение, то теперь исчезла и она.
7 глава
Хорошо, что руки заняты, желание кинуться на Дамианиса с пощечинами слишком велико.
Меня буквально трясет от эмоций, а красочные картинки, как Леон проводил время в объятиях другой, вспышками мелькают перед глазами.
До него мне не причиняли столь сильных душевных мук. Так плохо было лишь однажды – после смерти матери. Сейчас все живы, никто не умер, а ощущение, будто душу наизнанку выворачивает от боли. Едва сдерживаюсь, чтобы не скатиться в дешевую истерику.
– Последние спокойные дни, да? – Я прижимаю Мию к себе крепче, но она плачет сильнее.
Похоже, все в этом доме на взводе. – Иногда кажется, я теряю себя настоящую рядом с тобой. А может, и вовсе не знаю, какая я на самом деле. Зачем было привозить меня сюда? Чтобы издеваться? Полагаешь, известие, что ты женился на другой и у вас с ней будет ребенок, травмировало меня недостаточно? Совершенно не понимаю, в кого ты превратился. А забрать у матери дочь… Это, по-твоему, человечно?
– Успокойся, – цедит Леон сквозь зубы.
– Даже не подумаю.
