Потому что он обратился ко мне напрямую, а тут так не положено. Слуга не имеет на это права. Мои недоброжелатели могли специально подбросить этого языкастого старика, чтоб я с ним заговорил и унизился.
Наконец, Генерал Вулканов находится с ответом:
— Да, у него на груди бляшка — золотая хризантема. Это доверенный знак Императора. Значит, хоть он и не благородный, но имеет право говорить с дворянами.
— Слушаю, — произношу я вслух прохладно.
Церемониймейстер, эта копия Венглада, складывает ладони вместе, делает ещё один поклон и обращается ко мне:
— Постойте, пожалуйста, минуту, даймё Вещий-Филинов.
— Минуту, не больше.
Потом он резко разворачивается к гвардейцам и спрашивает требовательно:
— По какому поводу?
Старший гвардеец поворачивается к своим младшим, коротко переговариваются и отвечает:
— Нет в списках.
Церемониймейстер вскидывает брови и, пожевав губами, бросает:
— Теперь есть.
Старший гвардеец кивает послушно:
— Есть.
Строй мгновенно распадается, воронёные стволы опускаются, и гвардейцев словно ветром сдувает.
Церемониймейстер снова кланяется мне, на этот раз глубже, и говорит уже ровно, как будто ничего не случилось:
— Простите за это недоразумение! Прошу вас, пойдёмте за мной, даймё Вещий-Филинов. Ваши прекрасные спутницы-госпожи тоже.
— Ведите.
Мы вместе с жёнами направляемся за стариком мимо застывшей толпы аристократов. Многие из них пороняли нижние челюсти — видимо, это невиданное дело: пободаться с императорскими гвардейцами, чуть не довести до перестрелки, а потом как ни в чём не бывало пойти на церемонию.
Наш лимузин в это время катится уже на парковку — Колян получил мой приказ по мыслеречи.
Церемониймейстер идёт чуть сбоку и не забывает уточнить:
— Ваши машины сопровождения внесут в список, дабы ваши люди смогли припарковаться на императорской парковке.
— Само собой, вы это сделаете, — это уже Генерал Вулканов взял вожжи и бросил надменно.
Мы со спутницами выходим на задний двор, мощёный камнем. Церемониймейстер откланивается и исчезает.
Тут уже собирается публика. Вдоль ковровой дорожки, протянувшейся от крыльца к воротам, стоят даймё и прочая знать. Стройный ряд, холодные взгляды, шелест дорогих тканей. Слуги, кланяясь, указывают мне место у края дорожки, рядом с прочими даймё, как и положено по рангу. Мы встаём, и оказавшийся неподалёку Нобунага приветственно кивает мне.
Вскоре на крыльцо выходит Император в парадном кимоно, и весь двор сразу затихает, будто кто-то выключил звук.
