— Ну что, поможем господам из Среднего жуза? — спрашиваю я, наблюдая за их метаниями глазами кружащего коршуна. Картинку передал и всей команде.
Гришка криво усмехается, явно довольный зрелищем:
— Конечно! Как же не помочь братьям по степи!
Мы плавно подкатываем к ним вплотную, песок скрипит под колёсами. Я высовываюсь из окна и с самой невинной улыбкой бросаю:
— Хеллоу, чего встали посреди дороги?
— У нас раненые! Медянки покусали! — бросает гвардеец Среднего жуза, стоя над сидящими без сил двумя товарищами.
Он бросает на меня взгляд, но видимо решил что мы просто мимо проезжали. — Вы кто такие?
— Гвардейцы Вещего-Филинова, — отвечаю с улыбкой. — И среди наших как раз есть Целитель.
* * *Мазаки, встречайте — Ее Сиятельство княжна Маша Морозова (с птичкой):
Глава 14"
"— Сука, не хочу умирать… — сквозь зубы рычат ослабевшие казахи Среднего жуза, а ещё точнее — рода Улыр. Они сидят на земле, прислонившись спинами к кузову джипа. Ещё двое лихорадочно роются в аптечке, руки трясутся, ненужные ампулы с лекарством выкидываются в песок, а нужных-то и нет.
А третий смотрит на меня с надеждой.
— Правда? Вы можете помочь нашим? — его округлившиеся глаза искренние и просящие. Ни за что не подумаешь, что этот сукин сын только что сдал афганцам данные о моём лагере.
Я сижу в машине, опустив окно. Справа от меня откинулся Гришка, который пока не высовывается. Пускай Улыр не знают короля Данилу в лицо, но прославленного в казахских степях батыра Григория Калыйра, гордость Старшего жуза, не узнать не смогут, а тут уже и появятся подозрения, что мы вовсе не мимо проезжали.
— Конечно. Змейка, займись первым. Настя — второго бери.
Казах, над которым нагибается выпрыгнувшая сквозь бронированную дверь Змейка, поднимает на неё полный тревоги взгляд. Перед ним хищница стоит в своём боевом облике: четыре руки, медные когти, змеи в волосах шевелятся, от её ауры тянет хищной опасностью.
— Эмм… Она точно Целитель? — сипло уточняет Улыр, что просил меня о помощи и смотрел круглыми глазами, как Кот в сапогах из «Шрека».
— Точно, точно, — уверяю я с самым серьёзным видом.
Змейка оскаливается, наклоняется к больному казаху, клыки хищно поблёскивают:
— Где бо-бо, фака?
Больной показывает на руку дрожащей кистью. Следующий миг — росчерк медных когтей, и конечность отсекается по локоть. Казах взвывает так, что эхо катится по барханам, орёт благим матом, пытаясь уползти под машину.
