Действительно, по адресу Новороссийская, дом три, тринадцать, скоропомощная бригада обнаружила хозяина в тяжелом состоянии, с подозрением на передозировку. Он доставлен в больницу, состояние крайне тяжелое, медики борются за его жизнь. Органы правопорядка о случившемся будут, как положено, проинформированы. А вы? Не хотите, не дожидаясь вызова, пройти в горотдел полиции и написать заявление о том, свидетелем чему стали? И о визите к Сопелину гражданина Свиргуна?
– Я бы пока повременил.
– Вот всегда вы так! Журналисты, блогеры, писарчуки! Глотки дерете, всех во всем обвиняете, а как самим против негативных проявлений бороться, сразу в кусты.
– Я человек у вас совершенно посторонний и новый.
– Какая разница, какой вы?
– Получится, что я со своим уставом в чужой монастырь лезу."
"– Устав у нас, молодой человек, у всех один. Называется в данном случае Уголовный кодекс и Конституция Российской Федерации. И совершенно напрасно вы Свиргуна выгораживаете.
– Я? Выгораживаю?
– Конечно! Фактически льете воду на его мельницу.
А потом сетуете в своих листках, что разгул преступности… А то, что Свиргун мог быть замешан в убийстве супругов Подгребцовых пятнадцать лет назад? Я навел справки, и тогда поговаривали, что это, может, заказное убийство, а заказчик – брат погибшего, только доказать ничего не смогли. Обвиняемые молчали как рыбы, хотя органы дознания с ними работали. И вот снова то давнее дело отозвалось.
– А вы Свиргуна не любите.
– При чем здесь люблю – не люблю? Перед законом у нас все равны.
– А почему тогда, пятнадцать лет назад, особняк и участок ему достался, а Настю усыновила сестра покойной, Ирина Максимовна? Как-то получается, как в сказке Шарля Перро, когда одному брату – и дом, и мельница, а второму – только кот.
– Там удивительная история произошла. Вы, наверно, не знаете. Я тоже не знал, пятнадцать лет назад пацаном был и бабьих сплетен не слушал. Лишь сейчас доподлинно выяснил. Ваш приезд, что греха таить, стал катализатором данного процесса… Итак, когда в то время, в две тысячи третьем году, после трагической гибели супругов Подгребцовых стали с их наследием разбираться, выяснилось, что Настя им никто.
– Как это – никто? – оторопело глянул на мэра визитер.
– А вот так! Никаких у девочки – пятилетней! – документов не имелось! Ни свидетельства о рождении, ни выписных бумаг из роддома – ничего! И в паспорт матери своей номинальной и отца – супругов Подгребцовых – она не была вписана!
– Вот это номер! – обалдело воскликнул Артем.
