А первое, что та спросила: «Как Артем?» Старшая бросилась рассказывать – хотя рассказывать, в сущности, оказалось нечего. Ей удалось выяснить, в каком госпитале оказался жених, – разумеется, в самом лучшем. Однако ее к нему ни в какую не пускали, а справочная девушка по телефону отвечала: «Состояние тяжелое».
Рассказывая, Настя смахнула слезу. Они неслись на электричке от Казанского вокзала к платформе «Выхино». Кроме чемоданчика, Юля везла с собой сумку с продуктами, навязанную матерью: сало, пара битых кур, баллон домашнего вина.
– Не волнуйся, сестренка, мы найдем к бедняге Артему подходы! – бодро воскликнула Юля, хотя глубоко в ее глазах гнездился страх – девушка тоже оказалась ошарашена огромностью и сумасшедшим ритмом Белокаменной.
* * *Елена Анатольевна знала, что в этот день все равно не сможет ни работать, ни чем-либо заниматься. Поэтому на службу не пошла, взяла отгул. Ничем она помочь сыночку не могла. Она и Александр Николаевич сделали все, что в их силах: договорились, что оперировать будет лучший нейрохирург, завотделением, повстречались с ним предварительно, даже попытались сунуть денег – однако светило взятку отверг категорически, лапидарно произнеся: «До операции деньги берут только мошенники», – из чего становилось понятно, что после, в случае благоприятного исхода, возьмет за милую душу.
Зная, что операция начнется в девять, Елена Анатольевна рано утром, к семи, отправилась на церковную службу. Стояла, молилась вместе со всеми – но о своем.
О бедненьком непутевом Артемии, который находился теперь на рубеже жизни и смерти, в руках хирургов, анестезиологов и операционных сестер. Потом долго на коленях просила о заступничестве у иконы Богородицы – и, как часто бывает в подобных пиковых случаях, каялась, что в обычной жизни, не отягощенной испытаниями, стала позабывать дорожку в церковь и слова молитв, и теперь горячо уверяла, что переменится и сама, и мужа с сыном к Господу приведет. Затем, заказав о здравии Артемия молебен, отправилась в госпиталь.
Ничем помочь не могла – и даже находиться рядом с сыном в тот момент было ей заповедано, – однако хотелось оказаться ближе к тому месту, где Темочку оперировали. Уселась на кожаные диваны в беломраморном вестибюле, пила бесконечный кофе из автомата – это хоть как-то отвлекало. Кристинка предлагала сопроводить ее – однако мать сказала, что лучше не надо. Девушка ждала звонка на работе.
