– Не могу поверить в то, что ты мне рассказала, тетя Ира… И что же, никаких следов? Знаешь, как в сериалах бывает мексиканских? Может, амулет у меня, у маленькой, был? Или родимое пятно? Или пеленка с меткой?
– Насколько я знаю – нет… Я понимаю, миленькая ты моя, как я тебя ошарашила. Но ты меня спрашиваешь, мог ли Артемий твой что-либо компрометирующее тебя и нашу семью в Казацке разыскать. Суди сама.
– Но это вообще, по нынешним временам, не компромат, а детские игры в песочнице… А отец мой? В смысле, Подгребцов?
– Подгребцов, конечно, лихой был человек.
Настоящий бизнюк, «новый русский». Что он творил в те годы и что там у него на совести было – не знаю, судить не берусь. Но ведь почти пятнадцать лет, как он в могиле. Поэтому не мог твой Тема просто взять и за что-то или почему-то тебя резко бросить.
– Значит, с ним самим что-то случилось, – проговорила девушка.
– Возможно.
– Я поеду туда, в Казацк. Я чувствую, что нужна ему.
* * *Кирилл Косаткин, капитан полиции
День совсем догорал, ветер с моря дул все свирепей.
В кафе «Дельфин» армянин-тапер продолжал наигрывать – хотя слушали его, в буквальном смысле, полтора человека. Один посетитель спал за столиком, уютно положив щеку на стол. Второй упорно таращил глаза, увядая над коньяком в пузатом графинчике. Больше в кафе никого не было, и даже давешний бармен не маячил за стойкой. Хоть кафе и было летним, но под крышей и загороженное от порывов ветра. По сравнению с набережной в этом закутке даже тепло чувствовалось.
А музыкант играл, не обращая особого внимания на погоду и на количество слушателей, – просто звучал, как певчая птица.
Он улыбнулся и кивнул мне, словно старому знакомому. Мелодию он не оборвал, но довел до логического завершения – признак настоящего профессионала: ни одного дела не бросать неоконченным.
Рядом с его электропианино неприметно стоял стакан, полный темно-коричневой жидкости. Запах алкоголя, исходящий от музыканта, стал интенсивнее, однако ничем другим его опьянение не проявлялось.
Для разгона Хачик еще раз переспросил меня, действительно ли деффки, о которых шла речь, подозреваются в серьезном преступлении. Когда я подтвердил, он начал эпически:"
"– Давно это было, лет пять тому как. Я тогда жил в станице Красивая, у одной русской женщины. Хорошая была женщина, но потом мы не сошлись характерами. Долго я там прожил, многих в станице знал. В ресторане работал. А эти девчонки, как мне кажется, тогда школьницами были. Подружками.
