— Я неплохо играю в скраббл и в уно. Можно еще в мафию…
Осеклась. Что я несу? Мафии мне на всю оставшуюся жизнь более чем достаточно!
— Какое совпадение. Я тоже люблю игры на столе, — отрываясь от дороги, говорит он, а на самом донышке волчьих глаз играет усмешка."
"— Правда? — обрадовалась я и зачастила. — А знаете, есть еще такая игра «Имаджинариум»? Наверное, слышали… Вот. Мне она больше всего нравится, потому что она позволяет лучше понять внутренний мир человека… Раскрыть его, порой даже так, как сам человек о себе не представляет.
Я сама и не знала, что есть такая игра. Это у нас на работе одна девушка принесла. У нас теперь традиция — играть в «Имаджинариум» по пятницам…
Замолкаю.
Он почему-то меня совсем не слушает. Машина стоит на долгом светофоре. Внезапно Вольф кладет руку мне на колено.
Тяжелая мужская кисть с красивыми пальцами и перстнем печаткой на среднем пальце. Лаконичное золотое кольцо без каких-либо украшений и вставок.
Ой, мамочка, что я делаю? Что происходит? Не понимаю!
Предаю мужа.
С чужим мужчиной, который бесцеремонно вторгается в мое личное пространство, а Глеб…
Ах да, никого я не предаю. Нет у меня теперь мужа.
Сердце разрывается от горя, боли, любви, обиды. Глеб оказался Иудой. Предал меня, причем не единожды. Но почему тогда меня передергивает от прикосновения Вольфа? Почему мне кажется, что если какой-то другой мужчина прикоснется ко мне, я умру?
Отодвигаюсь. Дрожу. Вжимаюсь в дверь — как можно дальше от него.
Он чужой. Он чужой! Он плохой.
Я не выдерживаю его, просто не выдерживаю. Не могу больше — физически!
Загорается желтый свет, и его машина трогается.
Но перед этим я, всхлипнув, изо всех сил давлю на ручку дверцы. Она неожиданно легко поддается.
И я вываливаюсь прямо на проезжую часть в холод и свет фар. А потом куда-то бегу, неловко петляя между оглушительно сигналящими мне машинами.
Глава 9
Вольф
Дура, дьявол ее разбери!
Каждый раз, когда я думал, что она не может тупить сильнее, дно оказывалось пробито.
Прямо посреди дороги бросить тачку я не мог. А хотелось!
Она металась по проезжей части. Растерянная фигурка в дутом пуховике и самой дурацкой на свете вязаной шапке, напоминающей голову чужого. Пару раз чуть реально не угодила под колеса машин. Мне показалось, что я слышу шестиэтажный мат, которым крыли ее водители.
В принципе, я был с ними солидарен. Поступок был из разряда идиотских.
