Доверчивость. Неумение разбираться в людях. Отличать зерна от плевел.
Иначе бы сразу почувствовала в Глебе Рудном фальшь…
Вольфа я тоже встретила тогда, три года назад.
Если за прошедшее время он и изменился, то только в лучшую сторону. Стал еще красивее. Еще более холеным, уверенным в себе и заматеревшим. Его темные волосы были гладко зачесаны назад, а в глазах разливался янтарь. Привалившись к капоту своей машины-монстра, он сумрачно смотрел, как я неловко ковыляю по обледенелому тротуару. Редкие снежинки кружились в воздухе, оседая на его черном кашемировом пальто нараспашку.
Вольф даже не потрудился застегнуть его, только поднял высокий воротник — похоже, что холодно ему не было.
А вот я отчаянно мерзла. Натянула свою вязаную шапку, про которую Глеб всегда говорил, что она клоунская. Может быть, где-то в глубине души я была с ним согласна. Большой козырек, странная форма и горчичный цвет не особо ее красили…
Но то был подарок моей тетки Параскевы, которая самолично эту шапочку вязала. Потому я упорно продолжала ее носить, чем неимоверно злила Глеба.
Оказывается, все это время я машинально комкала ее в руках.
Эта зима выдалась злой — бесснежной и очень ветреной. Нет, две недели назад немножко снега все-таки выпало, но на следующий день случилась оттепель. Снежок растаял и потек. Ну, а на следующий день ударил тридцатиградусный мороз. Город превратился в огромный каток.
Когда я докондыляла, наконец, до машины, Вольф распахнул передо мной дверь переднего сиденья, а сам сел за руль.
И хотя автомобиль был заранее заведен и прогрет, я никак не могла перестать трястись. Сжалась на сиденье, обхватив себя руками и избегая смотреть на водителя.
С ним наедине в маленьком пространстве машины. Куда везет?
Ведь он сказал, что я должна его развлекать.
Развлекать. Что подразумевал под этим словом? Например, я могу почитать ему стихи собственного сочинения. Или поиграть с ним в скраббл.
Вообще-то как собеседница я не очень. Глеб никогда не говорил, что ему со мной скучно, но я видела это по глазам.
И по с трудом сдерживаемой зевоте, когда я рассказывала, например, о своей работе. Я всегда усиленно убеждала себя, что мне это кажется.
Выходит, не казалось.
— Если… — подала голос я. — Если вот здесь повернуть, то неподалеку будет хороший магазинчик с настольными играми.
— С настольными играми? — Вольф выгнул бровь. — Ты говоришь мне про настольные игры?
— Ну да… Вы же сказали, что вас надо развлекать, — тихо сказала я.
