А еще — клетки. Их было несколько, расположенных в разных местах участка, и на очень удаленном расстоянии.
В самом ближайшем вольере находились волки.
Однако я не успела рассмотреть их. Да и вообще, честно говоря, потеряла всякий контроль над ситуацией, если он в принципе у меня и был.
Все потому, что окно, находящееся на уровне второго этажа — прямо напротив моей ветки! — распахнулось. И я увидела Варю.
Словно во сне, я увидела Варю в деревянной комнате со скатанной крышей. А она заметила меня.
Наверное, в какой-то книжке написали бы про это: немая сцена.
И мы действительно были немы. Молча пялились друг на друга минут пять, не меньше.
Я сразу обратила внимание, как ужасно выглядит моя самоуверенная красавица-сестренка.
Она стала тощая, как жердь. В каком-то странном зеленом платье. Бледная, как смерть, а под глазами залегли красные круги.
В этот момент я хотела только одно — собственными руками задушить Бориса Таврова. Того, кто превратил мою Варьку вот в это зашуганное приведение.
"
"Прежде чем она, наконец, поверила своим глазам и изо всех сил замахала руками, я, позабыв обо всем на свете, поползла по ветке.
Сердце глухо билось где-то в горле, когда я, затаив дыхание, ступила на скользкую ледяную крышу. Покатую крышу.
Несколько мгновений — и я стою в этой комнате и крепко обнимаю свою сестричку.
Вот она! Живая. Изможденная, потерянная, испуганная…
Но — живая!
— Улька! Дура! Улька, пришибить тебя мало! Ты что… Что здесь? — шептала она, но не размыкала объятий.
— Глупая! Зачем сюда… Ты не представляешь, что это за человек…. Просто себе не представляешь! Обратно! Давай! Бегом! Клуша безмозглая! Бегом, пока никто не увидел! Господи, Улька, бегом отсюда! Он, он, он…
В коридоре послышались тяжелые шаги…
— Под кровать! — скомандовала вмиг побледневшая Варя, хотя куда было бледнее. — Улька, прячься! Улька, дурища! Если он узнает, увидит…
Не тратя времени на лишние объяснения и разговоры, я нырнула в темное узкое пространство, напомнившее мне зияющую пропасть могилы.
Меня охватило двоякое чувство. Как будто во сне, в другом мире. Но в то же время — наяву. Слишком — в другой, страшной реальности.
Ботинки.
Тяжелые армейские ботинки с клепками. Как те, что сегодня я заметила у Вольфа. Но у него они были простые, черные. А эти, если можно так сказать, вычурные, похоже, из самой настоящей крокодиловой кожи.
— Варвара, — позвал хриплый мужской голос, от которого у меня мурашки побежали по спине.
