Вот, к новому году подарки детишкам готовите. Акция! Все желающие присоединиться к доброму делу могут отправить короткое смс на номер. Все перечисления, разумеется, тоже будут вашими.
— Это ты молодец, Глебчик. Хорошая инициатива, хвалю, — одобрительно сказал лысый. — Женушка твоя у меня, как ты и обещал. Хорошая такая девчуля, сочная. Шумная только больно. Бугуртит. В полицию звонить удумала.
— Делайте с ней, что хотите, — услужливо предложил Глеб. — А что шумная — она быстро заткнется. Вмажьте ей разок — и все дела.
Она сама деревенская, родители — никто. Так что последствий не будет.
— Глеб! — не выдержала я и зашлась горячими слезами. — Глеб, как ты можешь так поступать со мной? Так говорить о моих родителях? О Наталье Семеновне… Папе…
— Если честно, мне никогда они не нравились, — отозвался в трубке муж. — От них навозом несло. Точно так же, как и от тебя.
— За что, Глеб? — закричала. — Просто скажи, за что?
Сердце разрывалось на части от непереносимой боли. «Зайчик, ну ты скоро там?», — послышался в трубке капризный голос Олеси.
Не верю! Не может быть, неправда! Мой милый, любимый, нежный, заботливый Глеб не может оказаться таким чудовищем. Поступить со мной так отвратительно и подло. Отдать на потребу этим явно криминальным личностям.
— Я три года потратил на такую тупую деревенскую чушку, как ты. Из-за тебя меня перестали в нормальные места приглашать, а про баб я вообще молчу. Вечно скрываться приходилось. Как же меня это достало. И ты достала.
Так что считай это справедливой платой за драгоценное время, которое я на тебя потратил, — равнодушно ответил Глеб и отключился.
— Слыхала, девчуля? — лысый, в котором я наконец-то узнала криминального авторитета Эдика Лиханова, про которого Глеб снял сюжет, убрал свой телефон. — Ты нашему Жорику уж больно приглянулась. А Жорик — он парень правильный, его первым тебе уважить надо будет.
Огромными от панического ужаса глазами я смотрела на низкорослого волосатого мужчину, который уставился на меня маслянисто блестящими маленькими глазками.
Настоящий Обезьян!
Ой, мамочка, почему он направляется ко мне? И чуть ли не угукает от удовольствия. Оглядывает со всех сторон, как кобылу на продажу. Причмокивает толстыми жирными губами.
Это не наяву! Страшный сон! Я должна выбраться из этого кошмара!
— Ты не сопротивляйся, иди с Жориком, девчуля, — по-отечески напутствовал лысый Эдик. — Не будешь по-хорошему, Жорик, он ведь и по-плохому может.
