Или, может, так было бы лучше?
Да хер же я отпущу теперь! Но куда я её?
Потом буду думать. Сейчас в башке такая каша и сердце не даёт дышать, пытаясь проломить рёбра и упасть прямиком в её ладони. Представляю, как светлый, тёплый Огонёк испугается этого скукоженного, почерневшего уродца, в котором из хорошего разве что она и пара мальчишек, будущее которых ещё можно спасти.
Калинин возвращается к нам.
– Данте, твой рабочий день на сегодня закончен, – неожиданно объявляет Игорь Саныч. – К десяти Амалия должна вернуться домой.
Тронешь… – показывает мне кулак. – Я тебе сам яйца отстрелю, – понижает голос.
– Не трону, – обещаю ему.
Да куда, блин?! Чё я, дебил, что ли? Не вижу, куда влип по те самые яйца?
– Ты не расплатишься со мной, Данте, – усмехается Калинин.
– Я уже понял, Игорь Саныч. Спасибо.
О его неожиданной щедрости мы тоже пообщаемся позже. Такие люди ничего не делают просто так. Нужен я ему. Хрен знает, зачем. Не говорит пока, но задницей чую, будет удивлять.
– Валите уже, – он небрежно машет в сторону ворот.
– Стой, – тут же тормозит. Сначала выходит сам. Звонко свистит водителю – Слышь, тачку свою сюда ближе подгони.
– Зачем? – разносится эхом.
– Потому что я так сказал! – рявкает Игорь Саныч. Ами вздрагивает, я снова плотнее укутываю её в свои руки.
Фура с шипением и характерным хрипом заводится, трогается с места и медленно катится вперёд, набрасывая тень от прицепа на участок. Моя бэха стоит прямо за ней.
– Всё, вот теперь валите, – вернувшись, отсылает нас Калинин.
– Ами, – зовёт её. Шмыгнув носом, она поворачивает к нему голову. – Успокоишься, с мамой надо будет поговорить.
– Она… – судорожно выдыхает Огонёк, – не слышит.
– Попробуй ещё раз, ладно? – удивительно мягко просит он.
Ами молчит. Она точно не готова сейчас никому ничего обещать. Наклоняется, поднимает грязного медведя и сама совсем не случайно наступает на собственную тетрадку. Значит, я всё понял правильно. Слишком личное…
Забираю её с собой в машину и, дав по газам, сразу гоню в сторону выезда из города.
Как пьяный от футболки, пропитанной её слезами, от запаха, наполняющего машину, от того, что Огонёк здесь.
Сама пришла! Ко мне!"
"Затылок обжигает, короткий ёжик волос встаёт дыбом. И нет никакого плана, как быть дальше. Есть понимание, что я больше не смогу держаться на расстоянии. Должен. Мать его, обязан! Но не смогу.
– Тебя правда зовут Данте? – тихо спрашивает Огонёк.
Удивительная девочка.
