Если до этого момента, до этой гребанной точки невозврата я еще верила в то, что буду свободна, в то, что смогу избавиться от этого дьявола хотя бы когда-нибудь, то сейчас эти надежды рухнули. Рассыпались вдребезги и полетели в меня осколками.
Я думала, что меня не сломить. Но этот человек не ведал морали, не ведал принципов.
Человек? Нет, передо мной стоял не человек. Демон из наивысшей касты.
Я заставляю себя действовать, прекрасно понимая, что сопротивление сделает насильника еще более агрессивным и жестоким.
Пока он наслаждается последними секундами моей невинности, я бросаюсь на него, выпустив «коготки» – роковая ошибка, стоившая мне…всего."
"Царапая Демона по щеке, я только приглашаю зверя к обеду. Это только облегчает его дальнейшие действия: Стоунэм сжимает мои запястья и в два счета скручивает их за спиной.
– Сейчас я трахну твою маленькую, тугую попку. И только попробуй вякнуть, – его слова отдаются эхом в моих висках, и я чуть было не теряю сознание, осознавая весь масштаб личностного крушения.
Холодный метал наручников сковывает мои запястья, режет напряженные вены, ставя меня в обездвиженное положение.
– Отпус…, – Кай затыкает мой рот галстуком. Тот факт, что его жертва может задохнуться, мало волнует Стоунэма. Плотно завязывает на затылке. Теперь мой предел – мычание и всхлипы. Я плюю в этот проклятый кляп, но невозможность говорить сейчас является наименьшей из моих бед…
Я ненавидела его. Я не хотела его. Но моя плоть была влажной для него, потому что ОН установил свою программу в моем теле.
Он сотворил из невинной девушки суку, которая будет истекать желанием каждый раз, когда ест клубнику.
Глупо? Невозможно? Отвратительно? Да. Но Кай Стоунэм король в искусстве управления людьми.
Мне хотелось кричать «не надо, пожалуйста! Пожалуйста…», но из груди вырвалось лишь утробное мычание. Беспомощное, жалкое. Мышка поймана.
Осталось снять шкурку и сожрать не разделывая.
Я отчаянно верила, что что-то остановит насильника и ЭТО не случится.
Наивная.
Он жестко придавливает меня к полу, совершенно не жалея своей мужской силы. Я ударяюсь виском о мягкий ковер, а шею скручивает так, что мне приходится бороться за каждый вдох. За каждый выдох. Связанные руки подонок зафиксировал на моих ягодицах, задранных к верху.
Насильник ставит меня в самую рабскую, самую постыдную и отвратную позу.
Ничего более ужасного и унизительного в моей жизни еще не было.
