Я любуюсь его мускулистым телом из стали – таким сильным и горячим. Где каждая мышца высечена и рельефна. Низ живота сжимается в предвкушении его члена, что гордо выскакивает, когда он снимает боксеры.
Стоунэм двигается ко мне. Покусываю губы, проводя по ним языком. Ласкаю свою грудь, всем своим видом показывая, что его ждет.
Он берет меня за лодыжки, подтягивает к себе, резко разводя ноги в стороны. Закидывает себе на плечи.
Смотрю в его глаза – и там целая буря ненависти, неприязнь вперемешку со страстью. Кай все еще очень зол.
На миг мне кажется, он ударит меня или по обычаю придавит рукой мою шею.
Минутная нежность и слабость накрывают его совершенное лицо. Кай трется щекой о мои лодыжки, двигает их, целует выемку под коленками. Я теряюсь. Еще больше теряюсь, когда он начинает говорить…
– Киса, поклянись. Поклянись мне. Что ты никогда меня не предашь. Что ты никогда не будешь с другим. Даже под дулом пистолета, – его слова ужасают меня. – Скажи, что только моя…умоляю, скажи это. Навечно. Скажи, как я тебя учил, – Кай дрожит, как одержимый наркоман, и его ломка передается и мне.
– Скажи это…
Он замирает, его голос меняется.
– Или я убью тебя. Если ты предашь меня, будешь когда-либо с другим, я сам тебя убью. Я этого не вынесу, киса. Ты моя, блядь. Ты моя навечно.
Что он такое говорит? Слезы выжигают веки. Конечно, я не хочу быть ни с кем другим…
– Ты единственный мужчина в моей жизни, – дословно шепчу то, что внушено мне в голову, но уже сотни раз подтверждено чувствами сердца. – Я дышу тобой…живу тобой.
Возьми меня, Стоунэм, иначе я умру раньше, чем успею предать тебя…
Не соображаю то, что говорю. Мы оба уже ничего не понимаем. В комнате пылает пожар, духота, но от каждого его поцелуя меня бросает в ледяную дрожь."
"– Да, сука. Это я и хотел услышать, – он наклонился и коснулся губами моей кожи меж бедер…теплые, короткие, полные неги и удовольствия удары прошлись по моему телу.
Язык Кая был настойчив, ненасытен, но трепетен. Когда наши взгляды встречались, я не могла краснеть.
Его пальцы начали ласкать мои складочки, когда твердый член коснулся попки и с трудом проник в нее. Я зашипела от боли, моя голова заметалась по простыни…
– Киса, это пиз*ец. Ты такая тесная, такая тесная…о, да. Я спал и видел это. Твою мать, твоя задница восхитительна, – и он проник в меня до конца.
– Киса, ты в порядке?
Я киваю, проглатывая слезы. Я правда в порядке. Его умелые пальцы, скользящие по моему центру, забирают всю боль, даря только удовольствие.
