– Но как же… – «моя семья», хотела договорить я, но Ясин прервал меня.
– Твой брат на свободе, и так будет до тех пор, пока он снова не совершит преступление. Уговор, который мы заключили два года назад, до сих пор в силе. Ты стала моей в обмен на свободу брата. В обмен на благополучие своей семьи.
Я хотела сказать что-то еще, прибывая в оцепенении и состоянии аффекта, но он слегка оттолкнул меня и уже громким и суровым голосом отдал свой приказ:
– Танцуй, Лейла! Танцуй для всех нас, – я до сих пор до конца не осознаю, что на самом деле происходит прямо сейчас.
Не могу поверить. Ясин дорожил мной, как самым дорогим бриллиантом, как самой крутой тачкой в его коллекции. Он бы не продал меня…разве что под дулом пистолета.
Так кто же этот человек? Кто этот человек, который одним взглядом смог направить на такого, как Ясин, тот самый смертоносный кольт?!
Мне трудно представить, насколько он властен и влиятелен, что даже для Ясина его слово – закон.
Прислушиваясь к новой мелодии, я начинаю танцевать снова.
И я больше не собираюсь стараться.
Как только делаю первое круговое движение бедрами и поднимаю руку вверх, ощущаю, как жжет кожу. Его взгляд клеймит мое тело ожогами, и это…так незнакомо, непонятно, страшно.
Если в первый раз я танцевала очень женственно и постоянно дотрагивалась до своего тела руками, то теперь я больше похожа на непластичную марионетку, которую заставляют танцевать, дергая за нити.
Я отступаю от музыки, от ритма, от всего, что делает обычный танец настоящим произведением искусства.
И молюсь. Молюсь о том, чтобы этот мужчина передумал покупать меня у Ясина. Или забирать в счет долга.
В глубинах подсознания маячит огонек слабой надежды: что, если этот человек узнал меня? Что, если он решил помочь мне? Решил таким образом вызволить из рабства?
Я не знаю, что и думать, но мой танец резко прерывают жестким хлопком в ладоши.
– Ты доволен моей прекрасной Лейлой? – интересуется Ясин у молодого человека, на которого я стараюсь не смотреть.
– Ничего особенного, как оказалось, – после долгой паузы слышу пренебрежительный и ледяной голос.
Резко обернувшись на него, чувствую, как по ложбинке груди стекает увесистая капля пота.
Он лишь на доли секунды обжег меня взглядом, но его лицо и весь образ навеки отпечатался в моей памяти. А потом его взгляд упал именно на предательскую капельку пота, которую я даже смахнуть не могла…
О, Боже.
– Она мне…не нравится, – выплевывает он, и я перевожу взгляд на Ясина, выжидая новых указаний.
