Нашептывает о тайне. Он считает, что если бы не взял на себя эти воспоминания, я бы вообще умер.
– И что это было? – доносится из-за той стороны кресла. – И это ты сексом называешь? В машине я засунул свой член ей в глотку, а что сделал ты?
– Отвали, ублюдок.
– Ха-ха, Боже, ты такой слабак. Маленький мальчик. А в куколки играешь. Зачем тебе она? Сосёт просто отвратительно. Ах, точно, ты еще не познал этого, да? Не дала тебе, шлюха, не дала…
– Ты просто жалок. Убожество. Самая убогая часть меня, мне стыдно, что ты – это я.
– Нееееет, это не так, брат. У тебя кишка тонка на НАСТОЯЩИЕ игры с телкой. Знал бы ты, как я развлекаюсь в своем клубе. Мы даже вчетвером попробовали.
– Три девушки?
– Две. И один парень.
– Что, блядь?!
Меня трясет. Смотрю на свое тело, желая содрать с себя кожу.
– Не парься, я же не гей. А жаль, тебя бы это убило. Я вот тут сижу и думаю целыми днями, и думаю, что же может подавить и убить тебя. Даже мать сумасшедшая тебя не сломила. Ничто. Как же ты меня затрахал, – Деймон сжимает кулаки, веревки натягиваются.
– А тебя сломает, если я трахну ее во все места и изобью? Ты бы видел, как она смотрела тогда. Тогда, в первый раз, я забрал ее душу. А ты – нет. Ты только играешься. Ты не умеешь.
Меня срывает. Не могу быть равнодушным, в два коротких шага преодолеваю расстояние между нами, и обхватывая кресло со спинки, начинаю его душить. Деймон кашляет и задыхается. Чувствую, как бешено колотится пульс под его шеей…еще чуть-чуть и он сдохнет…
Но нет. Руки обхватывают и мою шею.
Мои собственные. Удушье. Удушье.
– Убьешь меня – убьешь себя. Вот и весь закон.
– Ты и это не можешь.
– Ну, а ты нападаешь на своего брата, что привязан к стулу. Видел, свое отражение? Оно наслаждалось моей смертью. И чем ты лучше меня, Кай? Мы одной крови. Давай сольемся. Станем одним целым. Полноценной личностью. Назовем ее: ДеКай. Как тебе? Романтично звучит, не правда ли?
– Не бывать этому.
– Поверь, моя жизнь куда интереснее. Тебе надо попробовать. Тебя это заводит, я знаю.
Признай, что у нас с тобой мало различий. Поэтому у Лидии были такие высокие надежды.
– У нас есть одно различие: ты – маньяк. И пусть в остальном мы похожи в своем безумии, но я не лишал никого жизни.
– Это ты так себя успокаиваешь. Посмотри на свои руки. И признай наконец. Что они делали. Сколько они боли причинили. Умело скрывали и заметали свои следы. Благо, деньги есть. Эта Мелисса, то есть Лейла, права была в своей статье. Вот ты так и взбесился.
