Да, у меня уже прошли головные боли, да, он сам снял с моей головы уже ненужную повязку, которую на время свадьбы я прикрыла лёгкой косынкой, но всё равно, по его словам, мой организм «перенёс слишком большой стресс», и должен отдохнуть. А потом объяснял мне, что такое стресс, потому что этого слова я раньше не слышала. Наверное, он был прав, но я всё равно время от времени начинала поглаживать его грудь, потихоньку спускаясь ниже, заглядывая мужу в глаза — не передумал ли?
Нет, не передумал. Фолинор перехватывал мою руку, целовал ладонь и возвращал обратно на свою грудь, придерживая, чтобы не убежала, куда пока нельзя.
Я печально вздыхала, ненадолго смирялась и возвращалась к разговору.
— Знаешь, что странно? — спрашивала, осторожно трогая затылок. — Как-то слишком быстро у меня голова зажила. Я не в первый раз ударяюсь головой, и кожу до крови рассаживаю — тоже. За день такое обычно не заживает.
— У людей — нет.
— Но я человек.
— Ты уже не просто человек, в твоих жилах течёт магия. И не просто магия — а всех четырёх стихий.
Она-то и помогла тебе так быстро исцелиться.
— Правда? — Я аж подскочила от такой новости.
— Правда, — Фолинор притянул меня вниз и снова уложил на своей груди. — Именно магия позволяет нам быстро исцеляться от ран, которые нам не так-то просто нанести.
— А Бекилор?
— Он просто не ожидал нападения. Если бы догадался, если бы успел увидеть нож, то мог частично обратиться.
— Как это — «частично»?
— Та часть его тела, которой угрожал нож, стала бы такой же крепкой, как кожа дракона.
То есть, он стал бы драконом, например, на груди — и нож просто не смог бы в него войти. Но он не видел. Или не успел среагировать — Бекилор был уже стар, реакция с возрастом ухудшается. Но вообще-то, если мы видим опасность — то успеваем принять меры. А в облике дракона тем более неуязвимы. Мало что может нам навредить, разве что какой-нибудь катаклизм, сродни тому, что погубил нашу прежнюю родину.
— Ох, сколько же я о тебе еще не знаю. И о себе тоже. Магия, быстрое выздоровление…
— И болезни тебя теперь никакие не возьмут.
— У меня всё это просто в голове не умещается. Почему ты раньше не рассказал?
— Думал, что ты знаешь. Девочки же рассказывали тебе о нас.
— О вас! А я — человек. Я и не думала, что это и про меня тоже. С ума сойти!
— Не нужно сходить с ума, Аэтель, — Фолинор нежно прижался губами к моему виску. — Просто прими как данность — ты изменилась. Мы с тобой разделили жизнь, и ничего уже не будет как прежде.
