Да, Вика хочет еще, ей надо кончить, иначе не унять эту похоть и боль удовольствия, что скручивает, словно стальной проволокой, все тело, разжигая огонь где-то там внутри.
Альберт тянет ее за плечи на себя, ноги дрожат, Вика не может ровно стоять на каблуках, а он накрывает грудь руками, нежно сжимая соски, продолжает вбиваться в нее на всю длину.
Член увеличивается еще больше, головка разбухает, яйца поджимаются, девушка чувствует это. Открывает глаза, ловит их с Альбертом отражение, это словно живое порно, тела блестят от пота, Альберт, не отрываясь, смотрит ей в глаза.
Одна рука на шее, другая накрывает между ног, он вбивается сильнее, давит на клитор, задыхаясь от эмоций.
Вика кричит в голос, срывается в свой оргазм, тело колотит, мышцы влагалища сжимаются, Альберт кончает следом, хрипит в шею. Оргазм у обоих долгий, Вика пытается соскочить с члена, но Альберт держит ее, кончая глубоко внутрь. Сперма выплескивается толчками, омывая влагалище, стекает по стволу до яиц.
– Я точно сдохну на тебе, белка, – целует в шею, кусает, оставляя следы.
"
"У Вики совсем нет слов. Ни одной мысли, просто невероятное опустошение, словно из нее вынули батарейки. Альберт выходит из нее, удерживая, тут же разворачивая к себе, заставляя смотреть в лицо. По бедрам стекает его сперма, теплая, а по телу Виктории все еще идет волна затихающего оргазма, заставляя вздрагивать.
– Ты ведь выпила те свои волшебные таблетки, белка?
Кивает, не сразу понимая, о чем спрашивает, снова вздрагивает, когда Альберт трогает припухшие складочки, размазывая свою сперму по клитору, целуя губы.
Он сам еще возбужден, словно и не было этого секса, девочка - чистый соблазн, так бы и не вынимал свой член из нее. Интересно, за три месяца он остынет к ней или, наоборот, привыкнет так, что не захочет отпускать?
ЧАСТЬ 28
– Ганс, сиди, пожалуйста, смирно.
Собака повернулась, вновь стала смотреть на Викторию, темный грифель карандаша выводил на большом листе бумаги линии, одни были чуть заметны, другие более жирные и яркие.
– Ты такой красивый, самая красивая собака, которую я видела, – Вика улыбнулась, а Ганс высунул язык. – А еще, ты самый лучший натурщик, что у меня был и есть, ну, еще Альберт, но он долго не сидит на месте.
Альберт был прекрасным объектом, его хотелось рисовать, Вика не думала, что портреты, да еще и в карандаше, будут так хорошо у нее получаться. Но чем больше она вглядывалась в Фирсова, тем он глубже проникал в ее сознание.
