Альберт ведет руками по плечам, до локтей, едва касаясь, но все равно становится жарко, Вика смотрит в отражение на то, как мужчина, склонив голову, тихо говорит на ухо, а потом целует шею. Мурашки бегут по спине, вместе с расстегивающейся молнией платья.
Лучше ничего не говорить, лучше ни о чем не думать. Вика зажмурила глаза лишь на миг, облизала губы, соски моментально становятся твердыми, когда Альберт опустил лиф платья вниз.
– Смотри. Смотри на себя.
Теперь девушка в отражении зеркала была лишь в одних трусиках и туфлях на высоких каблуках, платье изумрудной волной лежит в ногах.
Альберт ласкает живот, нежно обводя грудь, а потом ореолы возбужденных сосков.
– Такая красивая, такая совершенная. Ты сама знала, что ты такая?
Снова поцелуи, Виктория чувствует поясницей, как мужчина возбужден, как поцелуи становятся более требовательными, как его пальцы уже сильнее сдавливают сосок, до ее громких стонов.
Ей сказали смотреть, она смотрит, прислушиваясь к тому, как тело реагирует на ласки.
Как на самом деле их отражение, такое одновременно порочное и красивое. Альберт опускается, тянет тонкую ткань кружева трусиков вниз, при этом целуя поясницу и ягодицы."
"Его давно уже потряхивает от этой девчонки, словно это жестокое похмелье и нужно срочно выпить, желательно, что покрепче. Вот он, перед ним, в его руках, самый крепкий алкоголь, в семьдесят градусов, горькая полынь, что напрочь сносит голову, в которой он сгорит, стоит лишь дать искру.
Поднимается, обходит ее, на ходу быстро сбрасывая пиджак на пол, расстегивая ремень и ширинку брюк.
А потом просто дергает полы рубашки в разные стороны, отчего пуговицы разлетаются по комнате, а рубашка к их ногам. Вика лишь смотрит во все глаза, не двигаясь с места, как завороженная, а Альберт, притягивая ее за шею, целует, как голодный, закусывая губы, проникая языком в рот.
«– Сними их», – говорит и снова целует.
Вика теряется, возбуждение нескончаемой волной все накрывает и накрывает тело, такого не было никогда, ни с Антоном, ни вчера, когда у них был секс в душе.
Альберт словно раскалывает скорлупу, в которой она находилась всегда, по кусочку освобождая наружу ее чувственность и сексуальность, которой, она считала, у нее никогда не было.
Отвечает на поцелуй, тело горит, внизу все наливается возбуждением, Вика чувствует, как становится мокрой, а пальцы Альберта уже ласкают ее половые губки, задевая клитор, она вскрикивает.
