По нашим оперативным данным, он сумел уклониться от военного призыва и изъявил желание добровольно служить немцам. Сначала выслуживался в лагерной полиции, прославившись особыми зверствами над военнопленными. Затем был командиром полицейского взвода – проводил облавы на базарах, в населенных пунктах. Конвоировал заключенных и приводил в исполнение приговоры. Одно из его любимых занятий – достреливать раненых. Для этого он даже спрыгивал в ямы и добивал стонущих. Немного позже он попал в поле зрения «Бранденбург-800».
Для более тщательной проверки был направлен в особый офицерский лагерь 3А в небольшом городишке Ауккенвальд под Берлином. Удачно прошел проверку и был направлен в первый батальон. А в «Бранденбурге» просто так не держат, отбор там особенный. Думаю, остальные диверсанты в группе Штольце подготовлены не хуже. Так что противник нам достался нешуточный. Значит, им поставлена какая-то очень серьезная задача. Группу нужно обнаружить в ближайшие сутки! Сейчас отдам распоряжение, чтобы к прочесыванию подключился запасной полк.
Лучше, конечно, их взять живыми. Но такие, как этот Штольце и Рыжий, просто так не сдаются…. При оказании сопротивления – уничтожить! Не хочу, чтобы из-за этих нелюдей мы еще кого-то потеряли.
* * *Группа гауптштурмфюрера Штольце продолжала углубляться в чащу. Шли вдоль нешироких ручьев, берега которых поросли густой высокой травой; обходили стороной встречавшиеся на пути хутора, охотничьи заимки, где могли находиться люди.
Остановились в лесной глуши: с одной стороны – глубокий заросший овраг, из которого во все стороны топорщилась лещина, с другой – валом напирал темный лес.
– Доставай рацию и передавай в Центр, – скомандовал Штольце радисту. – Текст таков: «Фредерику. Прибыли на место. Приступаем к исполнению задания. Заубер».
Радист Замбер распаковал рацию, скоренько приладил антенну на ближайшее дерево и надел наушники. Раздались привычные эфирные шумы. Медленно повертел ручку, пытаясь отыскать нужный диапазон и еще через минуту услышал позывные щелчки.
Зашифровав текст, застучал телеграфным ключом."
"Гауптштурмфюрер Штольце сидел немного в сторонке и задумчиво курил, уставившись на могучую сосну и щурясь от едкого серого дыма. С некоторых пор ему стал нравиться русский табак – горький, жгучий, такой, что раздирал глотку. Немецкий табак, приправленный различными ароматами, не шел ни в какое сравнение с махоркой.
Он не спешил расставаться с окурком, и огненный кружочек зло пожигал пальцы.
