– Пойдемте!
Пружинисто поднявшись, заставив стул слегка скрипнуть, он вышел из блиндажа и, пригнувшись, зашагал по неглубокому окопчику в сторону разросшихся кустов, за которыми виднелась трясина, уходившая в глубину русских рубежей. Солдаты, укрывшись за бревенчатый бруствер и тяжело дыша, углубляли траншеи. Едва взглянув на подходившего офицера, они вновь взялись за прерванную работу. В воздухе висело напряжение, какое бывает только перед грозой. Все понимали: что-то должно произойти.
В воздух с громким свистом взлетели четыре мины с красными длинными хвостами, как у кометы, особенно отчетливо заметные в полуночном небе, по плавной кривой пролетели над первым рубежом русских и углубились куда-то в их оборону.
На какое-то время зависли над укреплениями, как бы выбирая подходящую цель, а потом громко разорвались, шумно сыпанув осколками. Ударная волна тронула лица, заставив отпрянуть на шаг. В стороне резервного полка испуганно заржала лошадь.
– Сейчас русские ударят, – констатировал майор, приподнимаясь.
– Вот так и живем. Не особенно шумим, но и расслабляться друг другу не даем.
Майор Шрадер оказался прав: не прошло и трех минут, как в небо высоко взлетела ракета, вспыхнув настолько ярко, что стало больно глазам. Медленно поплыла через черное небо, стараясь осветить каждый холмик, каждый пригорок, каждое отдельно стоящее деревце, каждую травинку.
– Ложись! – громко крикнул майор и, закрыв руками голову, упал на дно окопа.
Где-то на втором рубеже обороны разорвался снаряд, высоко взметнув землю и расшвыряв тяжелые бревна.
За ним бабахнул еще один, затем еще. Земля под ногами вздрогнула, будто живая, барабанные перепонки болезненно отреагировали на разрыв. Через мгновение вспыхнула еще одна ракета, такая же яркая. С нарастающим свистом в небо взмыли мины, прочерчивая по посмурневшему небу огненные дуги. Осколки густо рассыпались где-то справа, в чахлом редком леске на болоте, потревожив замшелую поверхность трясины.
Из передовых окопов, разрезая ночь, полетели трассирующие пули.
Они сталкивались в воздухе, разбивались многими искрами, фейерверком разлетались, отскакивая от бронированной поверхности, зарывались в землю.
Гауптштурмфюрер Штольце, не поднимая головы, краешком глаза наблюдал за тем, как догорает ослепительно-яркая ракета. Мигнув, она вдруг разом потускнела, превратившись в желтую точку, а потом совсем растворилась во тьме, погрузив передовые позиции в беспросветную черноту.
Неожиданно установилась тишина.
