Выглянув из-за облака дыма, Эрнст Кальтенбруннер небрежно бросил:
– Хайль! – После чего предложил: – Садитесь, Штольце.
Вильфрид сел на свободный стул, распрямил спину и в ожидании посмотрел на Кальтенбруннера. Преисполниться большей преданности ему мешал едкий дым, который буквально раздирал ноздри. Неудобство посетителей Кальтенбруннера не заботило, он даже не удосуживался открыть форточку, чтобы выпустить застоявшийся дым наружу.
Положив сигарету на край пепельницы, Кальтенбруннер спросил:
– Как вы добрались?
Вильфрид Штольце невольно проследил за тонкой струйкой дыма, легкой волнистой змейкой поднимавшейся кверху, где-то у самого потолка она медленно рассеивалась легким серым облачком.
– Без происшествий, господин обергруппенфюрер, – произнес Штольце.
– Как давно мы с вами знакомы?
Поднимающийся от сигареты дымок слегка колыхался от дыхания Кальтенбруннера.
– Уже два года.
– Два года… Для войны это большой срок.
– Так точно, господин обергруппенфюрер, – браво согласился Штольце. – На фронте за один день узнаешь человека, как не узнал бы его за целую жизнь.
– Все так… Вы ведь летите из Баварии?
– Да.
– Сколько вы сделали пересадок, чтобы добраться сюда?
– Три, – отвечал гауптштурмфюрер Штольце, вспомнив, что на последнем отрезке самолет пересекся с двумя русскими истребителями: после короткой перестрелки ему удалось оторваться. Но такими деталями обременять обергруппенфюрера не стоило.
Кальтенбруннер кивнул, соглашаясь:
– Я так и думал. Добраться сюда было непросто. Не всегда удается добраться прямыми сообщениями – в небе сейчас хозяйничают англичане с американцами.
Я бы не удивился, если бы вы опоздали к назначенному сроку. Но в этом случае наша встреча просто бы не состоялась… Совсем! И все-таки вы успели! Значит, мой выбор сделан верно. Но признайтесь: после того, что вам удалось повидать, дорога в Главное управление вам представляется почти детской прогулкой.
– Я больше опасался другого…
– Чего же?
– Находясь в самолете, я никак не мог повлиять на ситуацию.
Все зависит от умения пилота управлять самолетом и от удачи. А на земле моя судьба находится чаще всего в моих собственных руках."
"– Все так… Буду с вами предельно откровенен. Недавно я был на совещании у фюрера. Наши дела на Восточном фронте идут не самым лучшим образом. Русские в Белоруссии и, как мне уже сообщили, уже взяли Минск… Нам с вами предстоит непростая задача, как это ни пафосно звучит, но именно нам доверено переломить ход предстоящего сражения.
