– Наш фюрер слишком долго полагался на Канариса, а ведь еще в начале сорок третьего года многие из его офицеров были арестованы в связи с покушением на фюрера. Уверен, Канарис обо всем знал!
– Я принимал участие в этом расследовании, – напомнил Кальтенбруннер. – Против адмирала не нашлось тогда веских аргументов.
– Значит, плохо искали! – отмахнулся Кейтель. – Скажу вам больше: возможно, адмирал даже координировал их действия. Фюрер слишком мягок по отношению к своим врагам и очень ценит старую дружбу. Ему давно нужно было отстранить Канариса от должности, тогда не было бы никакого покушения… Фюрер был бы здоров, а мы бы уже теснили русских на восток.
Надеюсь, на этот раз следствие разберется, что к чему.
– Будем надеяться… У меня есть серьезные основания полагать, что Канарис долгие годы работал на британскую разведку.
Генерал-фельдмаршал Кейтель одобрительно кивнул:
– Уверен, четвертое управление разберется во всем… Вернемся к нашему делу. Ваши заявления очень серьезные, они меняют всю оперативную обстановку на фронте.
У вас при себе есть документальные подтверждения? Мне нужны номера и названия частей и соединений, отправленных в Бессарабию, – Кейтель строго посмотрел на обергруппенфюрера."
"– Разумеется, – положив на колени портфель, Кальтенбруннер извлек из него папку в кожаном переплете и протянул генерал-фельдмаршалу. – Здесь номера частей, их количество, тип, а также названия пунктов, откуда они прибывают. Получилось немало!
Генерал-фельдмаршал взял папку. Пролистывая страницы, он вчитывался в отдельные документы и одобрительно кивал.
После чего положил документы на край стола рядом с другими бумагами.
– Сегодня же на совещании расскажу о новых данных нашей разведки. Не сомневаюсь, мы выработаем верное решение. А сейчас позвольте мне продолжить прерванную работу.
Обергруппенфюрер Кальтенбруннер поднялся:
– Рад был видеть вас в добром здравии, фельдмаршал. Я слышал, что вы получили контузию во время покушения на фюрера.
Отмахнувшись, Кейтель произнес:
– Она была совсем легкой.
Со мной уже все в порядке. Честно говоря, я переживаю за фюрера… Я ведь был первым, кто подбежал к нему и помог подняться… Будем молиться, чтобы он поправился.
Взметнув руку вверх в прощальном приветствии, Кальтенбруннер вышел из кабинета.
* * *Едва Русовой вернулся к себе, как прозвенел телефонный звонок.
– Полковник Русовой. – Некоторое время, все более мрачнея, он внимательно слушал абонента, потом ответил: – Это не может быть случайностью.
