И как результат – задержка наступления Первого Украинского фронта.
Подозрение в предательстве пало на ближайшее окружение Ватутина. Дальнейшее разбирательство военной контрразведкой ни к чему не привело: был очерчен только круг подозреваемых, которых незамедлительно отправили на передовую.
У полковника Русового имелся оперативный материал, что за Рокоссовским тоже активно охотятся диверсионные группы. Не так давно, излечившись после тяжелого ранения, он, проявляя благоразумие, разъезжал по фронтовым дорогам с усиленной охраной.
Но вместе с тем его нередко можно было встретить в первой линии окопов наблюдающим за позициями немцев.
* * *Полковник Русовой подкатил к опушке соснового леса, в котором находился штаб фронта. Сосны – огромные, невероятно высокие, как корабельные мечты, буквально подпирающие небосвод.
Въезд на дорогу преграждал шлагбаум, рядом с которым четыре автоматчика проверяли документы, останавливая каждую машину.
– Останови, – приказал Русовой водителю, и машина замерла возле контрольно-пропускного пункта.
Дежурный, статный сержант с обожженным лицом и двумя орденами Славы на выцветшей гимнастерке, с любопытством глянул через открытое окно на полковника и громко произнес:
– Езжайте, товарищ полковник.
– А документы почему не спрашиваешь? – недовольно буркнул Русовой.
– Так я вас знаю, – широко улыбнулся сержант обезображенными губами. – Мы ведь с вами в прошлом году вместе в куйбышевском госпитале лежали. Наши койки рядом стояли. Вы – из военной контрразведки.
Действительно, в прошлом году от взрывной волны разорвавшегося рядом снаряда Русовой получил тяжелую контузию.
Просто чудо, что его не зацепил ни один осколок. В госпитале пришлось проваляться три недели – контузия плохо поддавалась лечению. По-настоящему от контузии он не оправился и до сих пор – временами его донимали тяжелые головные боли.
– Что-то я тебя не припомню, солдатик.
– С правой стороны от вас танкист лежал с перевязанным лицом.
– Верно, лежал, – вспоминая, согласился полковник.
– Я и есть тот танкист.
– Ах, вот оно что, – растроганно произнес полковник Русовой. – Говорили, что у тебя ранение очень тяжелое.
– Все так, едва выжил. Комиссовать хотели. А что мне сейчас в тылу делать, когда все воюют? Попросился на любую службу, только чтобы на фронт. Вот дежурным КПП сделали. Товарищ полковник, может, вы мне посодействуете, мне бы на передовую, а? Немцы всю семью мою под корень, кому, как не мне, мстить!"
"– Как тебя зовут? Напомни.
– Васильев Петр.
