Так зачем же понапрасну лить слезы?
– Приготовиться!
Старший сержант Коваленко с двумя автоматчиками отделился от группы бойцов и остановился в нескольких метрах от Штольце. Передернули затворы, вскинули автоматы. Терпеливо ждали приказа капитана, который в этот момент являлся и судьей, и исполнителем смертного приговора.
Штольце приготовился к смерти: застегнул на все пуговицы мундир, заметно распрямился, приподнял острый подбородок, отчего его осанка стала непростительно гордой.
– Отставить! – неожиданно приказал Романцев.
– Мы с ним в другом месте потолкуем. Засыпать труп, чтобы звери не растащили. И – к машине!
* * *"
"Весь следующий день прошел в допросах. Не давая Штольце отдохнуть, его поочередно расспрашивали полковник Русовой и капитан Романцев. Гауптштурмфюрер охотно рассказывал о погибших диверсантах, называл их прежние клички, раскрывал операции, в которых они принимали участие; поделился воспоминанием о своих прежних делах, включая Югославию, Польшу, Северный Кавказ… Поведал, когда именно и при каких обстоятельствах он познакомился с диверсантами Рыжковым, Курбановым и Феоктистовым.
Подробно рассказал о некоторых заметных операциях дивизии «Бранденбург-800», в том числе о захвате Львова, в котором он лично принимал участие. Поведал о некоторых секретных методиках подготовки диверсантов в разведшколе при соединении «Бранденбург-800». Но категорически отказывался называть командиров подразделений и преподавателей разведшколы.
В целом задача была выполнена: группа диверсантов ликвидирована, нанести урон фронту они уже не смогут.
Но к гауптштурмфюреру оставалось еще много вопросов: какое именно задание он должен был выполнить, с кем должен связаться в советском тылу, где располагаются блиндажи повстанцев, кто именно из немецких агентов легализовался в частях Красной армии. Но Штольце упорно молчал. Для того чтобы его разговорить, требовалось время, но о результатах следовало доложить немедленно. Фронт не ждал!
Подняв трубку «ВЧ», Тимофей произнес:
– Капитан военной контрразведки СМЕРШ Романцев.
Соедините меня с начальником Третьего отдела Главного управления контрразведки СМЕРШ полковником Утехиным.
– Соединяю, – отозвался приятный женский голос.
Еще через минуту мембрану потревожил мягкий интеллигентный голос полковника:
– Слушаю тебя, Тимофей. Удалось что-нибудь узнать?
– Штольце играет в молчанку. Точнее, он говорит, но только то, что нам давно и так известно.
